Кровавый рубин

Место показалось Даше ужасной дырой, однако она искренне верила, что через месяц покинет его, уже имея на счету кругленькую сумму. Пусть не два миллиона, их уже огорчили, что с выигрыша придется заплатить налог, но все равно должно было выйти неплохо.

Первые три дня прошли в суматохе установочных съемок. Режиссер, нервный мужчина по имени Эдуард, постоянно орал, что им нужно больше искренности и активности, что на деле значило ругани и споров. Хорошо бы даже драк. Милые шоу давно канули в Лету, теперь всем нужна грязь и интриги. Только они делают рейтинги.

Даше все это не понравилось с первой минуты. За ярким светом софитов и бодрыми командами операторов она чувствовала что-то неправильное. В доме постоянно пахло сыростью, но не речной, а какой-то застойной, как в старом склепе. А еще были звуки. Ночью, когда техника замолкала, дом начинал «разговаривать»: в стенах что-то скреблось, выло, а из душников будто слышался шепот, но сколько бы Даша ни прислушивалась, разобрать слов не могла.

Однажды ночью она проснулась от того, что в ее комнате кто-то был. Она не видела фигуры, но отчетливо слышала звук: тяжелое, сиплое дыхание совсем рядом с кроватью. А наутро обнаружила, что ее любимое зеркальце в косметичке треснуло ровно пополам, хотя она его не роняла.

Поначалу участники думали, что все эти шорохи и стуки — часть шоу, что съемочная группа пугает их специально, но вскоре выяснилось, что телевизионщики и сами страдают от этой ненормальной активности дома. Техника постоянно ломалась, хорошо закрепленные камеры падали, люди чем-то ранились. Бывало, весь съемочный день шел насмарку, и на следующее утро приходилось все отыгрывать заново. Место будто сопротивлялось тому, чтобы в нем проходили съемки.

— У нас повара вечно заклеенные пластырями ходили, — делилась Даша, активно работая челюстями. — То порежутся, то ударятся. Да и мы, участники, тоже.

Особенно почему-то доставалось Жанне. Она даже пробовала жаловаться режиссеру на то, что ее обижают другие участники, но доказать ничего не могла.

— А мы ее пальцем не трогали, — уверяла Даша. — Очень надо эту истеричку обижать. Самих бы кто защитил.

— Расскажи о той ночи, когда Жанна погибла, — попросила Крис.

Даша мгновенно помрачнела, даже вилку отложила, хотя не доела стейк еще и до половины.

— Вот ужас был! — призналась она. — Я проснулась около часу, ужасно пить хотелось. Нас перед этим накормили пересоленным ужином, поэтому ничего удивительного. Я в коридоре даже Макса встретила, он тоже на кухню за водой шел. Мы поболтали немного, пока спускались. Потом воды выпили и собирались уже обратно идти, стояли в коридоре, еще... кхм... разговаривали.

Крис едва заметно усмехнулась. Поди целовались.

— А потом мне на щеку что-то капнуло, — продолжила девушка. — Я голову поднимаю и не сразу могу разобрать, что там на потолке такое. Не то люстра, не то оборудование какое-то. Потом опять что-то капнуло, и Макс заметил, что жидкость красного цвета. И пока мы соображали, вдруг ярко вспыхнули все лампы, которые до этого были приглушены. И оказалось... — Даша замолчала и скривилась. Крис не торопила. — Оказалось, что на потолке висит... нет, не висит даже, мне сложно объяснить... Будто к потолку прилеплена Жанна. Вся в крови, глаза открыты, рот тоже, словно она кричит. Кажется, я тоже закричала, отпрыгнула в сторону, и в тот же момент Жанна упала. Ох, какой это был ужас, ты не представляешь! Все забегали, закричали. Нас с Максом тут же отвели на кухню, не знаю, что они там делали без нас. Потом утром полиция приехала, нас допрашивали, что да как. В общем, какие уж там съемки?

— А от чего она умерла? — поинтересовалась Крис.

— Да у нее весь живот вспорот был, кишки наружу свисали!

Даша сказала это слишком громко, на них обернулась компания за соседним столиком, и девушка тут же понизила голос:

— Мне потом Макс по секрету рассказывал, что вспороли ее кухонным ножом, повара нашего даже в изолятор возили, но вроде как не было отпечатков. Нож-то мыли после ужина, и больше повар его не трогал.

— А камеры? — тоже шепотом спросила Крис. — Это же шоу, там везде должны были быть камеры.

— Так я ж говорю, ломались они постоянно. Операторы в истерике каждый день бились. То не работает ни черта, то стирается даже то, что уже сняли. В общем, смерть Жанны стала последней каплей. Мы все оттуда свалили за пару дней, как только полиция разрешила. Даже не знаю, кого там в итоге обвинили. В прессе все замяли, у режиссера нашего подвязки в этом плане хорошие. Я стараюсь не вспоминать. Потому что даже если ее и убил кто-то из нас, то как к потолку приклеил? Это же нереально.

Крис кивнула. Нереально. Если только там не был придуман какой-то хитрый механизм, но по этому вопросу она покопается в других источниках.

— Я слышала, что Жанна вроде как нашла рубин, может, ее за это грохнули? Тот же Макс устранил конкурентку? — как бы между прочим заметила она.

— Я тоже слышала, что в ее телефоне фотку рубина нашли, — кивнула Даша. — Но не знаю, правда или нет. Да и глупо было бы убивать ее, даже если она нашла его заранее, просто сняли бы с шоу, если что. В эфир-то не вышло еще.

— А как думаешь, где она могла его найти?

Даша пожала плечами.

— Где угодно. Там вещей куча была, атмосферу же делали. Что-то в самом доме уже было, что-то привезли для антуража.

— А вы только в оборудованной части дома были? Или, может, заглядывали куда? Ну, знаешь, интересно же посмотреть, что там, в других комнатах.

— Не-е-е-е, — Даша для убедительности даже головой помотала. — Во-первых, там все заперто было, за безопасностью хорошо следили, да не уследили. А во-вторых, нам и самим не хотелось. В оборудованной части жутко, а уж о том, чтобы лезть куда-то, и вовсе никто не думал. Еще если б парни залезли, я бы поверила, но не Жанна. Она ноготь поломала однажды, так истерика на полчаса была, в завалы точно не пошла бы.

Крис вытащила телефон и вывела на экран фотографию.

— Как думаешь, где это сделано?

Даша взяла телефон, вгляделась в снимок. Крис видела, что она смотрит не формально, действительно пытается понять.

— Не знаю, — все же призналась девушка. — Зацепиться не за что. Просто доски вокруг, но там везде доски. Старые, вонючие, противные доски!

Даша передернула плечами. Да уж, похоже, девушка теперь будет трижды думать, прежде чем соглашаться на участие в сомнительных проектах.