Кровавый рубин

Глава 5

Лу понятия не имела, что случилось ночью, но утром она проснулась оттого, что тело дрожит от холода, а зубы стучат как колеса у локомотива. Она попыталась натянуть одеяло повыше и не просыпаться окончательно, но холод все же выдернул ее из объятий Морфея.

Какого черта? Вчера мужчины нашли котел в подвале, прибавили отопления, и уже к тому моменту, как все разошлись по спальням, в доме стало пахнуть теплом! К утру он должен был окончательно прогреться, а не превратиться в ледяной замок. Что пошло не так?

Лу села на кровати и шумно втянула носом воздух. Он был по-настоящему морозным, будто она забыла закрыть окно на ночь. Но Лу ведь даже не проветривала! Вчера они так сильно устали, что после ужина сразу разошлись по комнатам, не поговорив и ничего толком не обсудив. Лу почистила зубы и рухнула в постель, не заботясь о том, чтобы воздух был свежим. Вот, видимо, дом ей отомстил.

Продолжая кутаться в одеяло, Лу подошла к окну, убедилась, что оно закрыто, однако стекло уже начало покрываться инеем от холода. Изо рта вырывались облачка пара, и Лу поспешила одеться, вытащив из чемодана дополнительный свитер. Очевидно, что-то случилось с отоплением. Изначально дом отапливался печами и каминами, но телевизионщики для своего шоу привезли большой котел и развели по некоторым комнатам гибкие трубки. По крайней мере, так объяснял Дэн за ужином, когда Лина поинтересовалась, не придется ли им заготавливать дрова. Лу это мало интересовало, поэтому она не запомнила.

К тому моменту, как она спустилась в столовую, остальные были уже там. И судя по их недовольным лицам и количеству одежды, в их комнатах было не теплее.

— Это что за Северный полюс? — не здороваясь, спросила Лу.

— Похоже, с котлом что-то, — первым отозвался Дэн, как раз колдовавший над плитой. — Я трубки проверил, вроде все целые, после завтрака схожу в подвал, посмотрю, что можно сделать.

— Уж посмотри, — проворчала Лу. — Потому что очень не хочется превратиться в ледышки. Как тут раньше люди жили вообще? Это ж надо было топить постоянно!

— Вовсе нет, — улыбнулся Стефан, которому холод, казалось, совсем не мешал. То есть он тоже был одет в теплый свитер и пил неизменный чай, но при этом совсем не выглядел расстроенным холодом. — В этом доме превратиться в ледышку не так-то просто, если знать, как он дышит. Телевизионщики со своим котлом совершили классическую ошибку современности: они попытались навязать старому телу чужеродный орган. Их трубки прогревают только воздух, а этот дом строился для того, чтобы прогревать камень и дерево. В конце девятнадцатого века, когда его строили, не было никаких насосов и дизеля, но Верховодин не поскупился. В подвале, прямо под нами, стоит огромная духовая печь. Ее называли аммосовской. Это было чудо инженерной мысли того времени, такой печью отапливали даже Зимний дворец! Огромный калорифер, который забирал свежий воздух с улицы, раскалял его и по кирпичным каналам внутри стен рассылал во все комнаты.

Стефан поднялся и подошел к стене, указав на декоративные латунные решетки, наполовину скрытые за тяжелой портьерой.

— Вот они, «душники». Когда их открывали, из них шел сухой, чистый жар. А излишки тепла аккумулировали изразцовые голландки. Те вообще могли держать температуру до двух суток после того, как прогорело последнее полено. Дом был живым существом с собственной системой кровообращения, а сейчас он... — Стефан вздохнул, и облачко пара вылетело из его губ. — Сейчас он в коме. Мы полагаемся на электричество и горючее, забыв, что те, кто его строил, доверяли только законам физики и хорошему кирпичу.

— Очень поэтично, профессор, — заметил Дэн, не оборачиваясь от плиты. — Только эти твои каналы, скорее всего, забились сажей или костями летучих мышей еще в прошлом веке. Так что, боюсь, у телевизионщиков не было выбора, как и у нас. Если я не оживлю котел, нам придется жечь антикварную мебель прямо посреди зала.

— Не кощунствуй, Денис, — поморщилась Лина.

— Но это же чистая правда!

Дэн наконец повернулся к остальным, и в его руках Лу увидела огромное блюдо со свежими блинчиками.

— Вуаля! — Он установил блюдо прямо по центру стола. — Налетай, честной народ! Бросай блинчик прямо в рот!

Лу, которая как раз успела откусить сразу половину блина, едва не подавилась и закашлялась. Дэн бросил на нее снисходительный взгляд и снова повернулся к Стефану.

— Значит, говоришь, этот товарищ Верховодин был весьма прогрессивных взглядов? — сказал он тоном, приглашающим к продолжению, и Лу пришла к выводу, что как бы их профессиональный шеф-повар ни подтрунивал над Стефаном, а послушать рассказы умного человека не отказывался. Тем более они практически ничего не знали о том, куда и зачем приехали. Когда Стефан позвал их в экспедицию, то заметил, что времени на сборы у них очень мало. Как только о фотографии с рубином станет известно еще кому-то, сюда приедет куча народа. В самолете они сидели в разных местах, поскольку билеты брали в последний момент, в такси им попался слишком разговорчивый водитель, да и просто обсуждать детали при постороннем было глупо. Так и получилось, что разузнать обо всем они могли только сейчас.

— В то время он еще не был «товарищем», — с привычной занудностью поправил Стефан.

— А кем он был? — быстро спросила Лина, пока Дэн не нашел, что ответить.

— Достоверно об этом неизвестно. Сам Верховодин утверждал, что происходит из знатного, но обедневшего рода, а все документы сгорели при пожаре, но это вызывает большие сомнения. Скорее всего, Иван Игнатьевич Верховодин был из тех, кого называли «самородками»: сын приискового рабочего или мелкого лавочника, который в какой-то момент оказался удачливее и, скажем прямо, зубастее остальных. В ту пору на Урале состояния делались стремительно и страшно. Он выкупил первый участок на Кыжме почти за бесценок, а через три года там нашли такую жилу, что Верховодин стал богаче многих столичных банкиров. Затем он покупал, а порой откровенно отбирал и другие богатые золотом прииски.

— И что, никто его не мог остановить? — удивилась Лина.

— В те времена здесь был один закон: сила и деньги. И того, и другого у Верховодина было хоть отбавляй. — Стефан придвинул к себе блюдо с блинами, но к еде так и не прикоснулся. — Но золото на Урале — это еще не власть в Петербурге. Верховодина в столице считали выскочкой. Его не принимали в лучших домах, над его манерами посмеивались, а двери министерств для него оставались закрытыми. Деньги у него были, но не было «ключа» к высшему свету.