Феечка

Он терпел ее игру столько, сколько мог, отвечая на поцелуи и шепча обещания, пока его пальцы подбирались все ближе к ее естеству, которое, он знал, уже источало влагу для него.

Сжав ее ягодицы, он прорычал ей в губы:

— Твоя взяла, пикси. А теперь садись на мой член, пока я окончательно не вышел из себя.

Ее смех коснулся его истерзанных губ. Приподнявшись, она прикусила нижнюю губу и, не сводя с него глаз, медленно опустилась на его напряженную плоть. Стон вырвался из самой глубины его груди, когда она приняла его в себя.

— Совсем другой поцелуй, — выдохнула она.

Бедра Валлека резко качнулись вверх, сквозь стиснутые зубы вырвалось шипение. Жаждущий стон застрял у нее в горле, и Равенна начала двигаться — эти сводящие с ума покачивания бедер заставили его увидеть мир предков.

Обхватив ее за бедра, он заставил ее двигаться быстрее, вжимаясь в нее всем телом. Она была совсем мокрой, их тела издавали влажные звуки, пока она ускоряла темп. Ее ногти впились в его грудь, и Валлек оскалил зубы. Черт, им нужно «практиковаться» чаще, потому что он больше не знал, сколько еще сможет выносить эту пытку.

Она разделила с ним разрядку — эти бесконечные тихие стоны и ритмичные движения сбросили его со скалы. Запрокинув голову, он издал рев, заполнивший шатер, пока семя горячими толчками пачкало его живот. Боль от ее ногтей обжигала, они впились почти до крови, и он чувствовал, как она содрогается всем телом.

Тяжело дыша, он жадно наблюдал за тем, как она теряет контроль, как напряжена каждая ее мышца. Видеть, как она забывается, как ее фиалковые глаза затуманиваются страстью, наполняло его чувством удовлетворения. Ему было важно не просто заботиться о своей паре, но и заслуживать этот взгляд — взгляд женщины, нашедшей своего мужчину.

Прежде чем она успела опомниться, он перевернул их, оказавшись сверху. Она ахнула, глядя на него снизу вверх; ее глаза сияли.

Соблазнительно замурлыкав, он склонился к ее уху:

— Ты права. Я слишком жаден, чтобы остановиться на одном.

Последний лагерь, самый северный из восточных племен, оказался и самым изолированным. За те две недели, что он и его берсерки шли по предгорьям, он наслушался предостаточно о стоянке Каменнокожих. Об их склонности к жестокости и любви к человеческим рабам.

Именно поэтому он оставил свою пару под надежной защитой в лагере, до которого было больше дня пути, и совершил последний бросок только с берсерками. Именно поэтому они подошли в сумерках, стягивая сеть, пока племя собиралось у центрального костра на ужин.

И именно поэтому, пройдя между огромными валунами, служившими естественной ловушкой для врагов, он был поражен тем, насколько маленьким оказалось это племя.

Легким движением руки он приказал замкнуть кольцо.

Берсерки вырвались из теней, загоняя Каменнокожих к центру лагеря, где весело потрескивал костер. Крики разнеслись по скалистым холмам, но прежде чем воины успели выхватить оружие, берсерки уже были рядом, тесня их между рядами палаток.

— К костру! — приказал Маттиас. — Именем короля!

Лагерь замер в замешательстве, в свете пламени блеснули испуганные глаза. Кое-где вспыхивали стычки — воины пытались отбиваться голыми руками. Все было напрасно: бой закончился, не успев начаться. Подавленных соплеменников стащили к костру, пока берсерки обыскивали каждую палатку.

Когда Валлек вышел к огню, сжимая в руках Гормхим, испуганные возгласы и вздохи заглушили треск пламени. Всего Валлек насчитал около сорока сородичей, причем добрую половину составляли женщины и дети. Они смотрели на него с ужасом, словно на выходца с того света, пришедшего устроить резню.

— Кто ваш вождь? — прогремел Валлек.

Вперед выступил пожилой орк, заметно прихрамывая.

— А ты кто такой?

— Следи за тем, как разговариваешь со своим королем, — прорычал Ульрих.

Старый орк выглядел искренне сбитым с толку, его седые брови поползли вверх.

— Королем?

— Перед тобой Валлек Дальнозоркий, вождь Балмирры, король нашего народа, — провозгласил Ульрих. — Ты склонишься перед ним и присягнешь на верность.

— Пришло время всем восточным племенам объединиться, — сказал Валлек. — Ваши соседи уже преклонили колени. Говорят, здесь верховодил Крул. Где он?

— Умер. Годы назад, — ответил старик. — Теперь здесь вождь я.

Клянусь Праотцом, эти сородичи и впрямь жили в полной изоляции. Они даже говорили с акцентом, который он слышал только от самых древних жителей Балмирры.

— И как тебя зовут?

— Фулк.

— Что ж, Фулк, ты будешь говорить за свое племя и принесешь клятву верности мне и престолу.

Стараясь не кривиться, Фулк бросил:

— Никогда не слыхал о короле орков.

— Ваше племя отвергло последнего, — отрезал Валлек. — Больше я этого не потерплю.

Услышав явную угрозу, Фулк перевел взгляд на огромную секиру в руках Валлека.

— Мы о тебе не слышали, так с чего нам тебе верить?

Вскинув Гормхим на плечо, Валлек шагнул ближе к свету. Пламя заиграло на двойных лезвиях секиры и на доспехах Валлека, начищенных до блеска. Он возвышался над Фулком и остальными Каменнокожими, и хотя он не гнушался использовать свою мощь как аргумент, в груди шевельнулась жалость.

Отрезанные от мира, в своих скалистых холмах они стали жалкими и запуганными.

— Вы слышали о Балмирре?

Фулк неохотно кивнул.

— Да.

— Слышали о Кальдебраке, Иннриндоме и Холдуре?

— Да.

— Все великие города орков — мои. Их вожди присягнули мне. Острозубые, Зеленоспинные и все остальные племена склонились передо мной. Каменнокожие сделают то же самое, — сократив расстояние до старого орка, Валлек добавил. — Мне не нужен ваш крошечный лагерь, Фулк из Каменнокожих. Вас тут всего горстка.

— И все же ты здесь.

— И все же я здесь. — Валлек оскалился. — Ваша верность не будет напрасной. Вы станете частью единого народа, который не уступит ни одному государству на континенте. — окинув взглядом сжавшееся в кучу племя, он добавил. — Спускайтесь с холмов. Ваш народ познает процветание, о котором вы могли только мечтать.

Им не обязательно было знать его конечную цель — превратить эти племена в восточный бастион, крепость, которая будет охранять границы так же, как Кальдебрак на севере и Балмирра на западе. Он укрепит восток, даст людям силы противостоять вторжению Пирроса. Но сейчас ему нужна была лишь их клятва.

— А если я откажусь?

Улыбка сошла с лица Валлека.