Феечка

18

Пусть из-за недомогания Ульриха пришлось задержаться на день, марш к разрозненным племенам катился по восточным предгорьям подобно приливу — неизбежному и неукротимому. Шли быстро, и Валлек приписывал этот успех тому, что Равенна и Ульрих вели себя прилично. Или, по крайней мере, тому, что их держали в разных концах колонны.

Похоже, Равенна сочла свою цель достигнутой и смиренно ехала в хвосте на выделенном ей онагре под присмотром Маттиаса. Валлек предпочел бы весь день провести подле своей пары, а в конец колонны отправить Ульриха. Особенно учитывая, в каком скверном расположении духа пребывал тот после истории с «испорченной маринованной репой» — хотя вскоре весь лагерь уже знал истинную причину.

Валлек не знал, восхищаться ему или досадовать, видя, как все — от воинов до поваров — смотрят на нее искоса, с неприкрытым трепетом. К полевой кухне ее больше не подпускали на пушечный выстрел.

Равенна же… нельзя сказать, что дурная слава приносила ей удовольствие, но на своем онагре она держалась с достоинством и грацией королевы. Весьма самодовольной королевы.

За несколько дней изнурительного марша люди если и не забыли о случившемся, то хотя бы переключились на другое. У походных будней свой ритм, и вскоре все вошли в колею. Валлеку оставалось довольствоваться тем, что дни он проводил в раздумьях над стратегией, зато по ночам крепко прижимал к себе свою пару.

Но когда на горизонте показался дым стоянки первого племени, он оставил ее позади, вместе с теми, кто не держал в руках оружия.

Валлек выслал вперед разведчиков, а когда те доложили о численности и силе противника, развернул берсерков. Единым дисциплинированным строем они окружили лагерь, неумолимо стягивая кольцо. Когда соплеменники поняли, что происходит, было уже поздно.

Одно за другим племена присягали на верность. Окруженные и подавленные, они почти не имели выбора. Острозубые, Зеленоспинные, Сереброклыкие, Стриженые головы и Железногрудые — все они осознали, что объединение с растущим королевством орков в их же интересах.

Не каждая встреча проходила гладко. Вождь Зеленоспинных вызвал Валлека на поединок. Схватка вышла славной, кровь забурлила в жилах, и в итоге Валлек по праву стал новым вождем племени. Его первым указом стало повеление сородичам выбрать себе нового лидера и отправить послов в Балмирру.

Вызывать на бой вождя каждого клана было не слишком практично, но это заметно ускоряло выполнение требований. К тому же, у таких поединков обнаружился неожиданный плюс: они смягчали его маленькую фурию.

Его пара хлопотала над мелкими царапинами после боя даже усерднее, чем целительница Фенна, что несказанно его радовало. Он мог бы привыкнуть к тому, как Равенна порхает вокруг, касаясь его нежными руками в поисках новых ссадин или ушибов. Он позволял ей проверять работу целительницы и даже наносить собственные мази и настойки.

— Твой поцелуй исцелил бы все мои раны, — пропел он, стараясь не слишком явно заглядывать в вырез ее ночной сорочки.

Ее розовые губы пренебрежительно сжались.

— С тобой все в порядке.

Когда она попыталась встать, он поймал ее за руку и потянул обратно к себе.

— Нет, ты должна осмотреть меня лучше. Тело ноет, а сердце изнывает от тоски по тебе.

— Ты видел меня утром, — проворчала она.

— Целую вечность назад. Сущая мука для моего бедного сердца.

Равенна похлопала его по груди.

— Твое сердце в норме.

— Поцелуй бы это подтвердил.

Она долго смотрела на него, прищурившись, но в мгновение ока выражение ее лица стало страстным. На губах заиграла лисья улыбка, и она мягко толкнула его в грудь. Он охотно повалился на кровать, забыв о ломоте в теле, и наблюдал, как она забирается на постель, а затем и на него самого. Оседлав его талию, она задрала сорочку до самых бедер и, изогнув темную бровь, медленно провела руками по его груди.

Очарованный, Валлек замурлыкал; вибрация прошла через все тело. Его ладони скользнули по ее бедрам, обхватывая талию. Он довольно загудел, когда она склонилась над ним, опираясь на одну руку.

— Всего один поцелуй? — прошептала она вкрадчивым, дразнящим тоном. — Боюсь, ты потребуешь куда большего, мой король. Ты жадный.

— Все зависит от поцелуя, — рассудил он.

Равенна задумчиво хмыкнула; ее длинные волосы рассыпались вокруг них темным ароматным занавесом. Опьяненный ее запахом и близостью, Валлек принялся ласкать ее плоть, безмолвно умоляя подойти ближе, позволить ему поглотить ее.

— Что ж, раз это нужно для здоровья короля… Только поцелуи.

В голове мелькнула мысль, что стоит насторожиться, но затем эти манящие губы коснулись его рта, и он перестал думать о чем-либо другом. Сначала она целовала его осторожно, едва прикусывая, дразня касаниями, которых всегда было мало. Легчайшее давление, мимолетный вкус — и вот она уже ускользает к его подбородку или клыку, чтобы затем вернуться и снова подарить надежду.

Ее руки запутались в его волосах и очертили кончики ушей. Прикосновения ее пальцев были такими же невесомыми, как и поцелуи — перышки, доводящие до безумия. Как бы он ни понукал ее, она не спешила. Вместо этого, в течение долгих мгновений томительной агонии, она понемногу углубляла и удлиняла поцелуи.

Стоило его рукам соскользнуть с ее упругих ягодиц ниже, как ее магия мягко, но настойчиво возвращала их на место. Она была бдительна и не позволяла ему добраться до влажного жара, который он уже ощущал кожей живота.

Слишком поздно он понял, что она не шутила. Только поцелуи.

Но о боги, ее поцелуи питали его душу. Он перестал чувствовать жжение порезов и ноющую боль ушибов. Гордость и триумф от покорения очередного племени были ничем по сравнению с трепетом от ее затяжного поцелуя.

Силы небесные, зачем он здесь, в этой глуши, когда мог бы нежиться в своей огромной постели в Балмирре, запершись со своей восхитительной парой?

Как только с этим будет покончено, как только восток окажется в безопасности, он намерен прямиком вернуться в город и запереться с Равенной в своих покоях на несколько дней. Там он возьмет сполна за каждый дразнящий поцелуй, за каждую изогнутую бровь и дерзкую усмешку. Если не пальцами, то своим членом он будет обладать ею каждый день, всегда, заявляя на нее права до тех пор, пока их запахи не смешаются, и она не осознает: он никогда ее не отпустит.