Феечка

13

Давно Валлек так не гнал своих людей. Берсерки были слишком хорошо обучены, чтобы жаловаться, но Маттиас настоял на привале: он считал, что лучше отдохнуть, чем совершать последний рывок к Токсфингу этим вечером.

С гребня холма уже виднелся прибрежный городок. Все казалось спокойным: ни разрушенных домов, ни пожаров, ни толп беженцев, стремящихся на юг. Примерно в двух лигах к северо-западу, покачиваясь на мелководье залива, стоял корабль фэйри. Изящный силуэт, белый парус убран, якорная цепь поблескивает в лучах предзакатного солнца.

Поскольку явной угрозы не наблюдалось, Валлек согласился на передышку. Воины расположились на отдых, а Ульрих с двумя добровольцами отправились в Токсфинг за сведениями.

Они вернулись к ужину и принесли странные вести.

— Старейшины приветствуют тебя, мой король, — доложил Ульрих. — Им не терпится избавиться от незваных гостей. Когда фэйри только прибыли, их капитан потребовал встречи с самым высокопоставленным представителем, которого они смогут найти.

— Значит, обошлось без насилия? — спросил Валлек. Странно.

— Пока нет. Хотя они загоняют обратно в город любую рыбацкую лодку, рискнувшую выйти в залив. Говорят, что не уйдут, пока не поговорят с кем-то важным.

— Что ж. Полагаю, хорошо, что мы здесь и сможем их выслушать.

Той ночью Валлек лег спать, и беспокойство стало его единственным спутником. Дело было не в жесткой земле под головой — при всей любви к комфорту он мог, если нужно, переносить лишения наравне со своими берсерками. Нет, он почти всю ночь пытался разгадать знаки звезд.

Чего могли хотеть фэйри? Случалось, они присылали делегации в Балмирру или даже Кальдебрак, когда им что-то было по-настоящему нужно. Но держать деревню в заложниках — это лишь мелкая демонстрация силы. Их королева слыла любительницей подобных игр, обожая играть мускулами.

И Валлек буквально примчался на этот зов. В их глазах это выглядело именно так: он явился по первому требованию.

Следовало спросить ее, чего они хотят. Подумай он об этом хоть мгновение, поступил бы умнее: обратился бы к собственной паре, наделенной даром предвидения, чтобы она прояснила ситуацию.

Разумеется, Валлек знал, что нельзя полагаться только на видения Равенны. Он строил свое единое королевство гораздо дольше, чем знал ее, пусть даже как прорицательницу. И все же мудрый король вступает в игру, обладая максимумом информации. Короли, бросающиеся в неизвестность очертя голову, долго на троне не задерживаются.

Теперь оставалось только одно: завтра явиться на встречу отдохнувшим и собранным.

По крайней мере, так советовал разум. У его несчастного зверя были совсем другие идеи. Его план состоял в том, чтобы пустить корабль фэйри ко дну и нестись домой со всех ног. Назад, к ней. К ее усмешкам и недомолвкам.

Зверь вздохнул при этой мысли. Совсем голову потерял, жалкое создание.

Каждый шаг прочь от нее отдавался новой вспышкой муки. Тело буквально разрывалось от желания повернуть назад. Эта боль была сильнее, чем при срастании сломанной кости; зуд под кожей был невыносимее самой ядовитой сыпи. Потребность в ней жгла изнутри, и Валлека злило, что связь уже начала пускать корни. И неважно, что они провели вместе всего несколько дней, большую часть которых проспорили.

Даже воспоминания о том, как он держал ее в руках, как касался ее лона, были отравлены ее реакцией. Самая естественная вещь в мире — дарить удовольствие собственной паре — обернулась чем-то неправильным. Это он ненавидел больше всего.

Учитывая грызущего грудь зверя и фэйри, вставших лагерем на берегу, Валлек сомневался, что сомкнет глаза этой ночью. Его зверь, смертельно на него обиженный, был полностью согласен.

На следующий день берсерки быстро почуяли его скверное настроение. Даже Ульрих оставил попытки вовлечь его в разговор. Валлек не желал ничего слушать. Покончить с этим — и домой.

Войска выступили рано, едва рассвело. Спускаясь по склону к берегу, Валлек разделил силы: половину отправил оцепить Токсфинг, а остальные последовали за ним к лагерю фэйри.

Галька хрустела под тяжелыми сапогами. Валлек наблюдал, как шестеро фэйри поднимаются с бревен, расставленных вокруг костра. Он выхватил из-за пояса Гормхим, держа секиру свободно, но наготове.

Фэйри плавно перестроились, рассредоточившись за спиной высокого предводителя. С волосами цвета звездного света, он выглядел бы грозно, будь в нем хоть капля плоти. Провалившиеся щеки и впалые глазницы создавали впечатление живого мертвеца. Сквозь тонкую серовато-белую кожу проступали черные вены.

Вожак фэйри уставился на Валлека тускло-золотыми ирисами в окружении жутких черных белков. Его губы, тронутые синевой и очерченные черной каймой, растянулись в чем-то среднем между ухмылкой и улыбкой — зрелище было поистине мертвецким.

Валлек вышел вперед, оставив при себе лишь Ульриха и Маттиаса. Это был жест: они готовы говорить — и они не боятся втроем встретить шестерых фэйри в бою.

— Неужели нас наконец вышел поприветствовать кто-то важный? — спросил фэйри на ломаном орочьем.

— Следи за тоном, — предупредил Валлек на безупречном фэйрилендском. — Ты говоришь с королем.

Надо отдать должное воину фэйри: его брови удивленно взлетели. Он бросил взгляд через плечо Валлека на ровные ряды вооруженных и закованных в броню берсерков. Кадык фэйри нервно дернулся.

Он склонил голову — не сильно, лишь бы проявить уважение, — и остальные повторили его жест.

— Прости мою дерзость, — произнес фэйри. — Мы пришли не как враги, а как друзья.

— Это я буду решать, — отрезал Валлек, возвращаясь к родному языку.

— Мы посланы нашей королевой, Амарантой Чистой, чтобы предупредить вас. Есть основания полагать, что в ваших землях скрывается опасная преступница.

— Вот как. И что же она совершила?

— Она совершила измену и сеяла смуту. Она — полукровка, рожденная человеческой шлюхой. Наша королева желает предать ее правосудию. Если вы поможете в этом, она готова пересмотреть условия Договора Спирхеда.

Дерьмо.

Валлек услышал, как резко выдохнул Ульрих. Подобное предложение было более чем заманчивым: договор, подписанный Амарантой с вождем Балмирры около двухсот лет назад, установил нынешние, хоть и шаткие, границы между Фэйрилэндом и территориями орков. Один город на северной границе, Кавала, был назначен торговым постом, но в остальном контакты были ограничены.