Страница 92 из 158
И вот я здесь. Уместилась на огромном п-образном мягком диване. Накрылась пушистым пледом и включила первую серию «Игры престолов», пытаясь отвлечься от всего на свете. Не слушать отчаянный вой собственного разбитого сердца. Игнорировать агонию легких, которым с каждым прожитым днем было все невыносимее качать живительный кислород. Закрыть глаза на то, как носится по венам лава-кровь, требуя неведомого облегчения.
И да, я их закрыла.
Где-то на третьей серии веки окончательно устали бороться с усталостью и опустились — это полумрак помещения задавил мое потрепанное бессонницей сознание. И я ухнула в дремную темному, которая слишком быстро затянула меня в свои сети.
Потонула...
А спустя бесконечную вечность я сонно дернулась в сладкой вате своего сновидения, чувствуя, как с двух сторон меня зажали горячие, мускулистые, пахнущие пороком тиски.
О да!
О, нет...
Милана
Замерла где-то на границе сна и яви. Всего лишь на секунду. А затем пошла на дно камнем, выхватывая обрывки образов, ароматы и стойкое ощущение счастья. Кончики пальцев обожгло чье-то бархатистое тепло.
Вздохнула с облегчением, когда уткнулась носом во что-то мягкое, но твердое. Во что-то нежное, но жесткое. Во что-то, что мерно, но сильно билось, резонируя по всем аккордам моей души.
Это сладкий и терпкий жар укутал меня, словно рулон сахарной ваты.
И захотелось урчать от удовольствия, а еще надеяться, что этот прекрасный сон не закончится никогда.
А сзади...
М-м-м!
Я ощущала, как по моей талии уже, словно перышко, кралась еще одна ладонь, пока не овила ее полностью, настойчиво и одним резким движением вколачивая мою попку во что-то очень твердое. И горячее.
На секунду задохнулась во сне от жаркой судороги, что прошила меня насквозь и осела тлеющими углями вниз живота, разжигая там сухой хворост преступных желаний.
Пуф! И я повела бедрами, ощущая, как каждую клеточку уже затопила бурлящая истома.
— Малышка..., — словно бы из тумана послышался чей-то урчащий шепот.
Будто бы рядом со мной грелся в лучах солнца огромный, пушистый кот. А сзади еще один, что уже пристроился под бочок и теперь настойчиво мял своими лапками мою грудь.
Легонько.
Едва касаясь кожи, но не цепляя соски.
— Девочка моя..., — в мой затылок уткнулись чьи-то губы, а затем и влажный язык в короткой интимной ласке лизнул шею. Пока не добрался до мочки, которую сразу же мягко прикусил.
До мурашек.
А дальше начало происходить что-то за гранью добра и зла.
Потому что те руки, что были спереди, уже сграбастали себе мое лицо и теперь оглаживали скулы. Губы опалило чье-то мятное дыхание, а в следующее мгновение мой рот накрыли поцелуем, а язык, скользнул внутрь, сразу же обжигая меня диким пламенем.
Я тихо застонала.
Или это была не я?
Не знаю...
Но те руки, что были сзади, тоже не прекращали движения, пока меня спереди через рот накачивали эйфорией. И я с радостью и каким-то внутренним ликованием ее в себя принимала. И пока здесь меня мастерски отвлекали от всего на свете — там уже творилось запредельное безобразие.
Но какое же приятное.
Тоненькую футболку осторожно задрали вверх, полностью оголяя грудь. И теперь кто-то второй занялся моими сосками. Перекатывал их между пальцами, отчего микротоки кайфа прошили меня от макушки до пят. Растирал медленно, но настойчиво. Нежно пощипывал. Оттягивал и сжимал до короткой, но такой острой боли.
Так, что я не выдерживала и снова, и снова вела призывно бедрами.
А мне отвечали — трамбуя меня раскаленным свинцом спереди и сзади.
О-о-о...
И когда я думала, что я больше не выдержу эту чувственную пытку, поцелуй прервался.
А меня в одно движение развернули на другой бок.
И теперь уже второй рот, порочный и бесстыжий, набросился на мои губы, принимаясь сладко трахать меня своим языком. Глубоко. Жадно. Ненасытно.
Я дернулась. Застонала.
Но тщетно...
Чья-то рука ласково, но неумолимо зафиксировала мою голову, зарывшись в моих волосах. И поцелуй продолжился, накачивая кровь новой запредельной порцией запретного, но такого нужного мне дурмана.
Пока с моей попки уже стаскивали короткие домашние шортики. Не совсем. Лишь настолько, чтобы чья-то наглая, совершенно попутавшая берега ладонь скользнула между ягодиц и нырнула глубже. Туда, где налились кровью разбуженные похотью губки. Где они же, уже мокрые и готовые ко всему, позорно сдавали мои бастионы, объявляя о том, что я отчаянно потекла под натиском этой подлой облавы из двух пар рук на мое тело.
Боже, боже...
Это ведь все не сон!
Это чертовая реальность!
Прямо сейчас мой рот взахлеб целовал Кирилл Ремезов, пока его брат уже обрушился на меня, круговыми движениями растирая клитор и ритмично вколачиваясь в меня своим напряженным пахом. Я попкой чувствовала его дикую эрекцию.
Меня било током, когда его зубы нежно прикусывали мое плечо.
Меня размотало страшным образом под лавиной из звуков надсадного дыхания трех разгоряченных тел, запаха надвигающегося шторма и несущегося на меня томления, от которого, и я это уже точно знала, есть лишь единственное спасение — кончить.
— Пустите, — окончательно вырвалась я из пут сна, но вот из их тисков высвободиться было уже не так просто.
Потому что Кир принялся еще настойчивее вколачивать в меня свой язык. Еще слаще! Его ладонь мяла грудь и игралась с затвердевшим камушком соска. А Арс чуть приподняв мое бедро и вжавшись в меня своим горячим членом, уже размашисто двигался, размазывая мои соки по стволу. И все это, пока его пальцы кружили на моем клиторе.
Надави он чуть сильнее и все! Он бы уже был внутри. Трахал меня! А я бы и дернуться была не в силах, потому что они зафиксировали меня намертво с двух сторон. И теперь мне оставалось лишь покорно млеть в их руках, чувствуя, как мой рот имел Кир. А внизу самый вход продавливала раскаленная головка члена.
Не входила внутрь — нет, но уже приговорила меня ко всему. Ко всему, черт возьми!
А я была так близко. Так преступно на грани. Меня ведь уже разворотила лютая похоть.
По мозгам бил адреналином влажный звук соединения наших тел.
Я уже чувствовала, как оргазм лупит молнией в мой позвоночник.
Как выкручивает в ожидании чувственной кульминации мышцы.