Страница 91 из 158
— Пап, осади, — хрипло, как-то даже потерянно произнес Кирилл.
— Ты мне рот тут не затыкай!
— А ты не разговаривай с нами в таком тоне, тогда, быть может, мы и отвечать тебе охотнее будем, — с явным наездом предъявил ему Арсений, и в столовой повисла напряжённая тишина.
— Ладно, — сдал позиции Михаил, — резонный упрек. Но все же?
— Можешь не волноваться за свою репутацию. Мы между собой подрались, — просипел Кир, а меня с ног до головы обсыпало мурашками. Колючими. Жалящими. Липкими.
— Ох..., — шокировано прижала пальцы к губам мама, пока я сама внутренне дрожала, словно лист осиновый.
— Даже так? И что не поделили? — нахмурился Ремезов.
— Девушку, — буркнул Арс.
Я едва не рухнула без чувств навзничь! И только нечеловеческими усилиями воли еще держала разбитое одним этим словом тело в вертикальном положении.
Чудо! Не иначе...
— Вот как? — хмыкнул отец семейства, а Алла вопросительно приподняла брови.
У меня же сердце раненной, растерзанной птицей забилось где-то в горле, вызывая невыносимый приступ удушья. Да такой сильный, что перед глазами потемнело и руки все же дрогнули так, что пришлось оперативно прятать их под стол.
Боже, боже...
Дай мне сил!
— И кто она? — не унимался Ремезов-старший, а меня таким страхом пробрало, что я ощутимо клацнула зубами, чувствуя, как прошило меня всю ознобом, а затем швырнуло в адский огонь безысходности.
А в ответ — тишина...
— Ну, чего молчите? — надавил Михаил.
И снова ничего.
— Интересное кино! Мои сыновья, что всегда стояли друг за друга горой, вдруг принялись из-за юбки мордобоем промышлять. Значит, дело серьезное, да?
— Да, — рубанул Кир.
— Очень, — припечатал Арс.
Я до крови прикусила щеку изнутри, чтобы не заорать в голос. Чтобы не драть себе на голове волосы. Чтобы не броситься прочь из этой комнаты, подальше от парней, что прямо сейчас наживую раздирали мое сердце на две половины.
— Эта та, из-за которой ты Мазур бросил? — выдал новый вопрос Михаил, обращаясь к брюнету.
— Да, — ответил он.
— А сама девушка, кого выбирает? — подала голос мама, но от Арса прилетело лишь озлобленное рычание.
— Если бы она выбрала, мы бы друг другу рожи не чистили! Просто смирились с ее выбором и все. Еще вопросы будут? Или все же поедим, м-м?
— Оу..., — осеклась Алла, а я вконец растеряла желание изображать из себя человека.
Не тогда, когда я внутренне напоминала живой труп. Когда из легких вырывался огонь разочарования к самой себе. Когда больно. Когда страшно. Когда до безумия мучило чувство вины. А тело было все усыпано ментальными кровоточащими язвами под шквальным огнем двух пары глаз.
Не выдержала.
Отодвинула от себя столовые приборы и тарелку с едой, к которой даже не притронулась. А затем решительно встала из-за стола и, не глядя ни на кого, дернула подбородком:
— Простите, голова трещит по швам... Невыносимо...
И ушла. От прогрессирующего безумия уже не слыша того, что мне говорили старшие. Я была сосредоточена лишь на том, как жгло затылок от пристального внимания братьев Ремезовых.
А подсознание шептало мне, что просто так на достигнутом они уже не остановятся.
И была абсолютно права!
Остаток недели до выходных я, как могла, избегала их тлетворного внимания. Они писали мне тоннами. Звонили. А я лишь единожды сухо им ответила:
«Это была ошибка. И пожалуйста, давайте на ней и закончим».
Айдарову в свиданиях я тоже отказывала. Ссылалась на то, что неважно себя чувствую. Что, собственно, было видно невооруженным взглядом. Я плохо ела и мало спала. Мама все-таки воспользовалась советом Михаила и все же пригласила по мою грешную душу личного доктора семьи.
Он же лишь прописал иммуностимуляторы, полагая, что меня накрыла банальная простуда, но организм борется, а потому мне нужно лишь немного помочь.
Как мило...
И все было бы не так уж и катастрофично, если бы братья Ремезовы хоть немного понимали, что именно со мной сотворили и в какую пучину безумия, стыда и неприятия зашвырнули. Ибо они даже не планировали тормозить.
А только еще сильнее разгонялись.
Как дикие, обезумевшие хищники, которые уже однажды познали опьяняющий вкус крови и теперь лишь мечтали задрать свою жертву до смерти, а там уж полакомиться ее сердцем.
Но, хоть я и старалась изо всех сил от них спрятаться, убежать, оглохнуть и ослепнуть, эти двое снова и снова обволакивали меня своим вниманием, травили мне душу, выворачивали наизнанку сознание.
И снова, снова и снова признавались мне в любви. Несмотря на то, что с меня их чувства, будто бы без анестезии сдирали кожу.
И вот уже к концу недели моя комната была похожа на цветочный магазин. Розы, пионы, гортензии, подсолнухи и еще неведомые мне бутоны — взрослые думали, что это Айдаров одаривает меня своим вниманием. Но я-то знала уродливую правду...
Противоестественную!
«Мне плевать на все — ты мне нужна!»
«Как ты скажешь, так и будет. Я не хочу тебя терять».
«Я люблю тебя. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива».
«Ты — мое все, Милана. Пожалуйста, не отказывайся от меня».
Все эти записки были вложены в пышные букеты. А с ними ехали сопутствующие подарки: громадный плюшевый медведь, золотая цепочка с кулоном в виде сердечка, названная в мою честь звезда, авторские конфеты ручной работы.
Я плакала над каждым из этих презентов. Я ненавидела себя за то, что не выбросила все это сразу же в мусорное ведро. Я мучилась ночными кошмарами, в которых братья Ремезовы снова и снова распинали меня на том самом диване в предбаннике хаммама. Целовали меня. Обнимали. Метили.
Имели!
А я сходила с ума, тоскуя по ним.
Я дрожала от ужаса и одновременно с тем облегченно выдыхала, когда каждый вечер видела их за ужином. Они определенно зачастили в дом...
И я знала почему. И должна была поставить точку в этой непрекращающейся пытке. Я была обязана это сделать!
Именно поэтому в пятницу я не вышла к ужину, сославшись на то, что совсем не голодна. А затем спряталась в доме так, чтобы меня никто не нашел. Окопалась в соседнем крыле — в кинотеатре, который за все мое пребывание в доме ни разу никто не посетил.
Идеальное место, чтобы притаиться и выждать время, пока Арс и Кир отужинают и уедут восвояси.