Страница 117 из 158
Мои глаза мгновенно наполнились слезами, но не от брезгливости или неприятия. О нет! Меня мелко затрясло от чего-то дикого, мощного, несущегося на меня многотонным составом и грозящимся раздавить. Но я уже не боялась.
Я хотела, чтобы это случилось.
И я не дернулась, когда пальцы Кирилла запутались в моих волосах, а затем прихватили их ощутимо, до легкой, но сладкой боли. И принялись направлять мою голову.
Вперед — назад.
Глубже.
Ритмичнее.
— Вот так, девочка. Вот так... соси его... да..., — шипяще прошептал Кир, когда я попыталась принять в себя ствол еще глубже, — оближи его, поласкай язычком…
Боже!
Из горла вырвался жалобный, накачанный похотью стон. От скольжения языка и вибраций моего голоса, ствол у меня во рту стал еще больше. Еще тверже.
И от этого требования сократились стеночки внутри меня. И моя киска сжалась в текучем и горячем спазме. По моему бедру скатилась капелька смазки. И я вцепилась руками в Кирилла, только чтобы меня окончательно не повело в этом бушующем море откровенного разврата.
Когда вот так — унизительно и восхитительно. И мне это нравилось, черт возьми.
Когда я еще совсем недавно была такой правильной и послушной маминой дочкой, а сегодня меня поставили на колени и засунули член в рот. И заставили его сосать. И я его сосала. Мои щеки вспыхнули огнем стыда, но этот стыд только все сильней и сильней разжигал пламя внутри меня. Сердце уже стучало где-то в горле.
И я, любя этого парня на максимум, пыталась сделать так, чтобы ему со мной понравилось заниматься вот этими бесстыжими вещами. Точно так же, как и мне все то, что он делал для меня.
— Прикоснись к нему, — рыча, скомандовал Ремезов, и я одной ладонью накрыла ствол своими пальчиками, — да, вот так. Направляй его в себя. Ох, блядь, да...
Кир застонал низко и хрипло. Его пальцы на моих волосах сжались еще сильнее.
— Охуеть..., — откинул он голову назад и замычал, а меня окатило мурашками от какого-то запредельного ликования, что у меня все же получается доставить ему удовольствие. И это завело меня еще сильнее. До безумия!
До дрожи в коленях.
И я продолжала обводить языком его всего: каждую вздувшуюся вену, каждую складочку, головку и уздечку. М-м-м, так вкусно...
— Ты такая тесная, Милана. Такая горячая. Это просто пиздец..., — рычал он, двигая бедрами и вколачиваясь в меня все интенсивнее.
Трахал мой рот.
А я видела, как его разрывают эмоции. Как он теряет контроль. Как он любит меня. Это все отражалось в его черных глазах, в расширившихся зрачках. И он не оскорблял меня своими словами, а лишь обжигал и возбуждал, подливая керосина в мой внутренний костер.
И вот уже он задвигался жадно. Настойчиво.
Принялся поглаживать кончиками пальцев мою шею. И просить хрипло:
— Расслабь горло, Милаш. Не сопротивляйся мне. Пусти глубже. Вот так... Охуеть! Молодец, девочка.
Я слышала, с какими пошлыми звуками он входил в меня. Как его мошонка на особенно глубоких толчках шлепала меня по подбородку. Как его дыхание становилось все более рваным и полным стонов.
И ствол набухал еще сильнее. Пульсировал венами на моем языке. А я все продолжала. Кружила вокруг головки, щекотала кончик губами, когда Кир выходил из меня почти полностью. И снова вбирала его в себя до предела.
Умирая от того томительного, не находящего выхода возбуждения, что уже сковало меня целиком и полностью, заставляя буквально скулить на его члене.
И желать большего.
Чтобы он не рот мой брал. А меня саму. Жестко. Жадно. Глубоко.
Мне много не надо. Мне хватит всего несколько толчков внутрь меня — и я кончу.
Пожалуйста...
— Смотри на меня. Не закрывай глаза. Смотри, как я тебя трахаю...
Это прозвучало так унизительно, так грязно.
Но в то же время так уместно. Потому что я отказывалось считать то, что сейчас происходило между нами, чем-то постыдным. Ведь мы оба кайфовали на максимум оттого, что делали друг с другом.
Мы любили!
И мои глаза снова встретились с его пьяным взглядом, полным похоти, триумфа и бесконечной нежности. И где-то здесь меня всецело подчинили. И я полностью сдалась. Неважно! Но я растворилась в моменте. Любила слишком сильно, чувствовала слишком остро.
Умирала и воскресала вновь.
Пока движения Кирилла не стали рваными и особенно глубокими. Он прихватил мою голову двумя руками, зафиксировал ее жестко, а затем просто отбойным молотком принялся трамбовать себя в мой рот, смотря на меня осунувшимся от страсти лицом.
А я и тогда не отстранилась.
Не могла ему отказать или остановить в этом мгновении абсолютной эйфории.
Я лишь во все глаза смотрела на то, как Кирилл на полной скорости несся в свой рай.
И это случилось.
Он замер, войдя в меня до упора. А затем я почувствовала, как снова и снова дергается внутри меня член, мощно и неудержимо выплескивая в меня густые струи спермы. Они ударили мне в горло. Соленые. Вязкие. Заполнили меня волнами.
Я задохнулась на мгновение и всхлипнула.
Но и тогда не отстранилась.
— Глотай, — шипел он грубо, но страстно.
И я подчинилась.
Судорожно. Чувствуя, привкус соли на языке. А потом расплакалась, потому что это все вдруг оказалось для меня слишком эмоционально и вообще за гранью. Слезы скатывались из уголков глаз, а я все глотала и глотала, пока Кирилл перестал сдавленно материться, варясь в своем наслаждении.
А меня вынесло!
Потому что тело уже колошматило от перевозбуждения. Клитор бесконечно и болезненно пульсировал, требуя разрядки. Соски ныли. И я готова была умолять, чтобы мне помогли справиться с этим невыносимым томлением.
И мне казалось, что я сделаю уже что угодно, лишь бы меня не бросили погибать в этом чувственном безумии. А тем временем Кирилл медленно вытащил из моего рта член. И завороженно глядя на мои губы, размазал остатки смазки и спермы по ним.
А затем коротко приказал:
— Оближи, Милана. Давай, детка...
И я облизала.
Послушно делала, как говорят, а затем пискнула, когда Ремезов с тихим рычанием бахнулся передо мной на колени и впился в мой рот в таком крышесносным поцелуе, что у меня ум за разум зашел.
Быстро. И мощно.
А затем его волшебные пальцы в несколько круговых движений по клитору довели меня до очередного оргазма. Такого, от которого я заорала в его рот и выгнулась дугой, дергаясь под гнетом сокрушительного удовольствия.