Страница 116 из 158
— Боже… м-м-м..., — закатила я глаза, когда язык Кира прекратил играть с клитором и теперь погрузился в мою дырочку.
Сначала только кончиком. Потом чуть глубже. Толкнулся снова. И снова. И все это, пока его пальцы, едва касаясь, порхали по напряженному бугорку, не позволяя мне расслабиться ни на минуту. Ни на секунду.
Так остро. Так горячо. Так невыносимо прекрасно!
И я все стремительнее теряла связь с этой реальность. Задыхалась. Скулила. Извивалась, как лихорадке. И уносилась в свой рай...
А он все нежно трахал меня языком.
— Кир, ах...
Мои стоны становились все громче. Я срывалась на хрипы. Дыхание стало поверхностным и порывистым. И когда до точки невозврата остался всего лишь один маленький шажочек, я окончательно растеряла стыд.
Мои ладони взметнулись вверх и накрыли грудь.
И я сама, повторяя движения Кира, принялась растирать свои соски. Пощипывать их и оттягивать до предела. А он поднимал свои наглые глаза на меня, видел, как сильно меня с ним кроет.
И улыбался.
Как сам дьявол!
А после обрушился на меня еще настойчивее. Пальцы усилили давление на клитор. Язык погружался в меня снова и снова. Ритмично. Жадно. С пошлыми, хлюпающими звуками. Я так сильно текла для него. Я видела, как блестят мои соки на лице Ремезова и меня заводило это еще сильнее.
Пока не снесло окончательно.
Оргазм обрушился на меня оглушительной волной цунами. Я беззвучно закричала, откидывая голову назад. Зазвенела изнутри, как натянутая струна. А затем меня просто разорвало к чертовой матери на миллионы визжащих от кайфа осколков, которые тут же превратились в эфемерные облака, дрейфующие в бесконечном океане экстаза.
Да, именно так!
Потому что я более не чувствовала свое тело. Я просто сидела перед Киром с разведенными в стороны бедрами. Мокрая. Кончившая ему на язык. И не чувствовала ничего, кроме бескрайнего удовольствия, которое снова и снова расщепляло меня на атомы.
И Кир не торопил меня.
Он продолжал сидеть между моих ног. И поглаживал все еще пульсирующие складочки, мягко и бережно, продляя мою чувственную агонию. Провожая последние отголоски оргазма.
И ждал, когда я вернусь на эту грешную землю с райских облаков.
А потом встал передо мной во весь свой рост. И я, пьяными от пережитой эйфории глазами наблюдала за тем, как пальцы Кира неторопливо потянулись к поясу джинсов.
Пуговица щелкнула.
Молния скользнула вниз, а мой живот скрутило жаркой судорогой. Сильно! Только от одного понимания, что я прямо сейчас увижу его член. Огромный. Толстый. Длинный.
И это случилось...
Ремезов стянул джинсы вместе с бельем, освобождая из плена напряженный ствол. И замер, позволяя мне вдоволь на него насмотреться. Налюбоваться. Сглотнуть судорожно, увидев, как на самом кончике красной головки проступила прозрачная капелька. И облизнуться, чувствуя, как мой рот почему-то наполняется слюной, видя всю эту мужественную красоту.
Эти вздувшиеся вены, овивающие огромный орган.
И яйца, которые чуть подрагивали под моим пристальным взглядом.
А затем Кир шагнул ближе.
Расстояние между нами сократилось до минимума. Мужская ладонь скользнула по члену и огладила медленно его вверх-вниз.
А вторая рука потянулась ко мне.
Прихватила меня за шею. Нежно. Но в то же время настойчиво. И потянула на себя, пока между мной и подрагивающей плотью остались всего лишь жалкие миллиметры.
И я знала, чего он хочет.
Все это читалось в его позе, в тяжелом дыхании. В том, как его пальцы с силой смяли мои губы. В его горящем похотью взгляде.
А затем приказ Кира разорвал звенящую тишину:
— Открой рот, Милана.
Боже.
Я посмотрела на него с отчаянием. Умоляюще. И прошептала, в надежде, что он услышит меня. И поймет:
— Кир, я никогда...
— Я знаю. И я буду твоим первым, — провел он кончиками пальцев по моим горящим щекам.
— Но я не знаю как...
— Я научу.
Я прикрыла веки. Задышала носом. Облизнулась, потянув носом и ощутив терпкий, чуть сладковатый запах его возбуждения. А затем почувствовала, как влажная от смазки головка прикоснулась к моему рту. Толкнулась в меня. Смяла губы. Заставила мое тело вспыхнуть электрическими мурашками.
И сдетонировать изнутри почти непреодолимым желанием. Предвкушением. И жарким трепетом.
— Давай, детка. Пососи его..., — томным шепотом окончательно загипнотизировал меня Кирилл.
И я сдалась.
Разомкнула губы.
А в следующее мгновение огромный, горячий член полностью заполнил меня до предела...
Милана
Боже!
Меня изнутри обварило смесью страха и жгучего любопытства. Сердце затрепыхалось в груди так сильно, что казалось, Кирилл услышал его оголтелый стук.
Услышал, да...
И потому улыбнулся, пристально смотря на то, как я взяла у него в рот. Как он растянул меня. Как я сошла с ума от понимания, на что именно согласилась. И что уже позволила с собой делать...
Он был таким горячим. Живым, пульсирующим жаром.
Кожа гладкая, шелковистая. А под ней — раскаленная сталь, которая нетерпеливо дернулась во мне.
Я растерялась на мгновение. Потому что была переполнена им. Под завязку!
И его вкус...
Он меня окончательно добил. Нежный, почти неуловимый. Я осмелилась провести языком по раскаленной головке, и мои веки схлопнулись от невыносимого удара вожделением по каждому моему нервному окончанию. Сильно! Просто потому, что я его попробовала: мускусное, звериное, интимное. Горьковато-сладкое. Миндальное. С едва заметным терпким послевкусием.
Ох…
И эта тяжелая, горячая полнота во рту заставляла меня вспыхнуть огнем. И застонать, когда Кирилл сделал резкий толчок. А у меня между ног все тут же ответило на это поступательное движение — сжалось и затрепетало сладко. Требовательно! Так, что пришлось стиснуть бедра и потонуть в запретных ощущениях с головой.
И я уже едва справлялась.
Дышала через нос его запахом. Таким теплым, обволакивающим и дурманящим. Именно от него мои соски затвердели, превращаясь в два твердых камушка. А еще внизу живота отчетливо потянуло — и мне стало невероятно стыдно, что мое тело отреагировало вот так.
Ему нравилось, что мне в рот засунули крепкий, толстый, перевитый венами и сочащийся смазкой член. И мозг, уже не ведая, что творит, посылал мне сигналы: заглотить поглубже, пососать, облизать.
Да...