Страница 103 из 158
Глава 33 – Последнее «прощай»
Милана
Мать, увлеченная мероприятием, не стала настаивать на моем дальнейшем присутствии. Да и Михаил, прилично принявший на грудь, был настолько увлечен разговорами со своими друзьями и товарищами, что просто отмахнулся, позабыв о моем существовании.
А там уж мне осталось лишь под отчаянное трепыхание собственного сердца и на ватных ногах покинуть шумное веселье.
И сесть в прогретый салон арендованного внедорожника, за рулем которого уже через несколько секунд устроился Кирилл.
А дальше ни слова. Только обнаженные эмоции. Они рвали меня под мерный рокот двигателя. И кутали в парализующую волю и разум энергетику Ремезова. А я знала, что она губительна для меня, но не могла перестать напитываться ей.
Под завязку...
— Спасибо, — не выдержав этого невыносимого молчания, прохрипела я.
Мне сейчас отчего-то стало необходимо услышать голос Кирилла. Чтобы он хоть как-то объяснил, как мне жить дальше в этом покосившемся в разные стороны мире. Что делать со своими чувствами. И чего ждать от пугающего, покрытого мраком будущего.
Если бы он и его брат были рядом, то мне было бы не страшно шагать в этой темноте. Пусть и не держась за руку, но хотя бы зная, что они незримо бредут рядом. Следят. Оберегают.
Любят.
Боже! Какая же я глупая!
— Не за что, Милана, — выдавил из себя Кирилл, а затем прищурился и пристально всмотрелся в зеркало заднего вида.
Я тут же оглянулась и заметила в дорожной дымке следующий за нами по пятам автомобиль.
— Это Арс? — спросила я дрожащим голосом.
— Да, — односложно ответил брюнет, сухо мазнув по мне взглядом, а затем с такой силой сжал оплетку руля, что она жалобно скрипнула.
А я захлебнулась зашкаливающей потребностью задать тысячи разных зачем и почему. Но не смогла. Испугалась. Лишь отвернулась и невидящим взглядом уставилась в окно, силясь рассмотреть до боли прекрасный карельский пейзаж, утонувший почти в чернильной темноте и тусклом свете дорожных фонарей.
Спустя еще пять минут начал накрапывать дождь.
Спустя еще десять он превратился в настоящий ливень.
И я напрочь забуксовала в этих зыбучих песках проносящегося сквозь меня времени.
Когда же дом, где мы остановились на постой, вынырнул из темноты и предстал перед нами во всей красе, я едва не разрыдалась, четко понимая — вот и все. Мы приехали в то место, где между мной и братьями Ремезовыми все закончится.
Не надо быть прорицательницей, чтобы еще как-то интерпретировать их равнодушие и холодность в последние дни и сегодня, в частности. Иначе бы салон этого авто не заполнился бы болезненным, отравляющим душу молчанием.
Они привезли меня, чтобы со мной попрощаться.
Навсегда...
И я, черт возьми, была, как никогда, права.
Парни припарковались перед домом и синхронно вышли из своих машин. Кирилл помог выбраться мне. Арс сухо мне кивнул. И мы все трое пошли в дом.
Меня трясло. Во рту пересохло. Пульс шарашил по мозгам похлеще отбойного молотка. Меня накрывал острый приступ паники. И я бы, наверное, упала бы на землю и разревелась в голос, если бы не была солидарна с парнями.
Так надо.
Так правильно.
Я останусь одна. А они будут жить своими жизнями дальше. И однажды, возможно, лет эдак так через сто, я научусь вспоминать о них без сердечного приступа. Но тихо. И с благодарностью.
Мы прошли в дом.
Разделись. Кирилл прошел в кухонную зону и принялся готовить чай. Арсений завис у окна, хмуро разглядывая, как дождь и ветер с силой обрушивались на землю. Я же неловко переступила с ноги на ногу и решила, что просто не могу.
Не получается.
— Спасибо, что довезли. Я пойду к себе и...
— Сядь в кресло, Милана, — безжизненно и, не поворачиваясь ко мне, произнес Арс.
— Нам нужно поговорить, — кивнул Кир, доставая чайные чашки и раскладывая по ним заварочные пакетики.
Я словила судорогу, что прошила не только истекающее кровью сердце, но и все тело целиком, рассыпаясь колкими иголками по венам. Нестерпимо!
И буквально рухнула в кресло, стискивая побелевшие от страха пальцы.
Спустя пару томительных минут напротив меня опустился Арс, а я только сейчас заметила его потухший взгляд и сбитые почти до мяса костяшки. Вслед за ним подошел и Кир, расставляя перед каждым из нас по ароматной чашке, пахнущей чабрецом и мятой.
Я покачала головой.
Кажется, целую вечность мы таращились друг на друга в болезненном безмолвии. А затем, когда по моей щеке все-таки скользнула слезинка, тишину нарушил Кирилл.
— Милана, прости нас.
— Что? — охнула я, но Арсений только предупреждающе поднял руку, призывая меня к молчанию и возможности дать им высказаться.
Я тут же жалобно всхлипнула и прижала пальцы к онемевшим губам. Но сделать уже ничего не могла.
Мы вместе и прямо сейчас собирались хладнокровно задушить нашу любовь.
— Милана, — чуть подался ко мне и вкрадчиво на меня посмотрел блондин, — мы знатно накосячили. Не должны были, но так получилось. Не подумай, что это какое-то жалкое оправдание, но мы живем свою первую жизнь и не знаем, как надо. Мы просто встретили тебя и полюбили. А ты полюбила нас.
— Но это совершенно не значит, что мы должны были мучить тебя, заставляя выбирать между кем-то из нас двоих. И уж тем более, не дает нам никакого права заставлять тебя, не выбирать вовсе, — лицо Кирилла прострелила мучительная гримаса.
— Нам будет чертовски тяжело, малышка, — часто закивал Арсений, — безумно больно и невыносимо одиноко, но лучше так, чем видеть в твоих глазах сожаление и страх оттого, что тебя вынудили сделать то, что ты делать совсем не хочешь. И не можешь.
— Выбрать меня.
— Или меня.
— Или позволить нам любить тебя вдвоем, — на тяжелом выдохе прохрипел Кирилл, каким-то загнанным жестом потирая лицо ладонями.
— Мы все поняли, Милана.
— И все осознали.
— Мы любим тебя, детка.
— Очень!
— Но одной любви недостаточно.
— Мы хотим, чтобы ты была счастлива.
— Чтобы ты улыбалась.
— А не жила в постоянном страхе перед тем, что о нас втроем узнают. Осудят. И никогда не поймут.
— Или мирилась с выедающей душу тоской по тому из нас, кому пришлось сказать «нет».
— И уже неважно, какую цену нам придется за это заплатить.
— Мы готовы.
Точка!