Страница 101 из 158
Глава 32 – Человек сломался
Милана
Несмотря на все мои страхи и переживания, попытки более не появляться на глаза братьям Ремезовым, атмосфера в нашем неправильном трио все равно продолжила странным образом накаляться. Я думала, что после инцидента в библиотеке, они будут и дальше атаковывать меня своими руками, губами и поползновениями.
Но эти двое внезапно ударили меня тем, чем я совсем не ожидала.
Романтикой.
И это было еще хуже, чем ломать меня запретными желаниями. Потому что нежность выносит мозги из черепной коробки иначе: мягко и незаметно. Так, что оглянуться не успеешь — и все. Ты уже рабыня порочных чувств.
Все началось с цветов в понедельник. Во время завтрака, на котором, к слову, присутствовали и эти бессовестные интриганы и смотрели на меня с вызовом, мне сообщили, что на мое имя доставили два букета.
Один — охапка синих роз. А в них карточка: «Ты — мой космос».
Второй — корзина белоснежных пионов. И тоже с посланием: «Не могу без тебя дышать».
И в обоих случаях стояла приписка: «Твой Р.»
Я по наглым глазами парней понимала без излишних пояснений, что Р — это вовсе не Ренат.
Это — твой Ремезов!
Дальше — больше.
Они закидывали меня ежедневными сообщениями. С пожеланиями доброго утра и хорошего дня. Арсений во вторник особенно отличился заботой:
«Сегодня на улице будет ветрено, малышка. Пожалуйста, не забудь укутаться как следует».
Кирилл в среду:
«Не верь обманчивому солнцу, Милаш. Передают дубак, одевайся теплее».
Потом пошли подарки серьезнее. Один брат подарил мне томик «Гордости и предубеждения» в кожаном переплете и золотом теснении. Второй — платиновый браслет, где на внутренней стороне был выгравирован отпечаток его пальца и всего два слова: «я — твой».
В четверг мне доставили картину, нарисованную маслом и настоящим художником. Там был изображен мой портрет. Я улыбалась и выглядела такой счастливой. И еще следом — коробочка, в которой я обнаружила флакончик духов с пояснением, что этот аромат был создан парфюмером специально для меня.
Я нанесла капельку на запястье и вдыхала этот божественный запах, пока не заснула. И да, боже, каюсь! Представляя, что мы живем в мире, где никто не осуждает за любовь втроем. Потому что нет ни сил, ни желания выбирать. Есть только чувства безграничные, от которых хотелось плакать.
Потому что кто-то, какой-то идиот, сказал, что они неправильные. Грешные. Запретные. Что так нельзя!
Но как же? Вот же я любила. Всем сердцем! И больно мне было уже не потому, что сама в этом топком болоте топилась, а потому что мальчики мои вдали от меня мучились и страдали. И закономерно не верили, что я решусь на последний шаг. И по понятным причинам боялись, что я пойду на поводу у чопорного, зашоренного нормами неудобной морали общества.
И все-таки скажу кому-то из них жесткое и безапелляционное «нет». Или сразу каждому.
К выходным я ненавидела весь мир!
Сидела на паре и разглядывала новые презенты от Ремезовых. Кирилл преподнес мне коробочку, в которой лежали конвертики в виде сердца и на каждом было написано: открыть, когда грустишь, когда плохое настроение, когда мучает бессонница, когда скучаешь по мне, когда мы поссорились...
Последний я открыла прямо на паре. И расплакалась.
Потому что внутри было от руки написано такое простое и очень мне нужное:
«Лучший день в моей жизни — это тот, когда я встретил тебя. Ты у меня есть — остальное не имеет значения. Мы все победим. Главное — вместе!».
А на последней паре у меня и вовсе случилась форменная истерика, так как курьер доставил мне презент от Арсения — банку, заполненную маленькими бумажными свертками. А на ней название — «сто причин, почему я люблю тебя».
«Потому что ты до сих пор краснеешь, когда я смотрю на тебя слишком долго».
«Потому что ты умеешь делать обычный вторник праздником одним только своим взглядом».
«Потому что, когда ты рядом, я не боюсь завтрашнего дня — с тобой я готов на всё».
«Потому что мое сердце выбрало тебя!»
Все это гнуло меня похлеще зубодробительной лобовой атаки страстью. Я буквально чувствовала, как моя стальная воля натужно скрипела под гнетом эмоционального шторма. Я плавилась. Я прогибалась.
И я скучала!
Да, черт возьми. Да!
Я уже не находила сил терпеть это иррациональное чувство, что душило меня изнутри. Потому что Ремезовы всю неделю были рядом. Часто приезжали в отчий дом на ужин. И даже оставались с ночёвкой. Но не более. Я ждала от них решительных действий, шарахалась по углам, боясь встретиться с кем-то из них наедине.
Или сразу с двумя.
А когда это наконец-то случилось, то едва не рехнулась от терзающих меня противоречий.
Потому что Арсений и Кирилл лишь грустно смотрели на меня. В их глазах я видела такую же тоску, что испытывала и сама, но на том все. Мы были рядом. Но заживо порознь гнили, не вправе отпустить себя и позволить быть счастливыми.
К примеру, в четверг вечером на кухне меня застал одну Арс. Я пила чай. Как раз на том столе, где он при нашей первой встрече трахал девушку из прислуги. С тех пор так много воды утекло. И я этот случай уже давно белизной вычистила из памяти. Остался только он — парень, от которого у меня внутренности скручивало морскими узлами.
Но так сладко.
Я ждала, что он подойдет ко мне и обнимет. Я надеялась, что он меня поцелует. Да, я его оттолкну и заругаю. Но я надеялась на это! Надежда — это ведь не преступление против чести и морали, верно?
***
Листаем, там еще одна глава))
Милана
Хочу, но не буду.
Люблю, но выберу страдать. Потому что в мире такие правила. Мужчина и женщина. Но никак не мужчины...
О боже!
Арсений тогда лишь кивнул мне, взял из холодильника бутылку ледяной минералки и просто пошел вон из кухни. И лишь на пороге притормозил, процедив через плечо надсадным, изломанным голосом:
— Сбегаю, Милана. Не потому, что не хочу. А потому, что боюсь к тебе прикоснуться. Иначе уже не оторвусь. Если только с мясом...
И ушел, а я рухнула на скрещенные руки и задохнулась от разрывающей мне грудину боли. Никогда в жизни мне еще не было так плохо. Когда счастье вот оно — на расстоянии вытянутой руки сияет ярким светом, а взять нельзя. Обожжешься ведь.
Потому что так не принято!
Табу!
И парни, кажется, тоже это наконец-то поняли. И во время полета в Санкт-Петербург почти не удостоили меня взглядом. Но в сообщениях, влетевших мне на телефон от обоих братьев, четко пояснили: