Эхо темной крови

Я места себе не находила после поцелуя и хотела всё выяснить, но когда Алистер вернулся… Что ж, теперь хотелось залезть под кровать и закрыться одеялом с головой.

— Нам пора поговорить. Сейчас, Ирмис, пока очередные обстоятельства не вмешались, — Алистер внимательно взглянул на меня, и моё сердце решило, что в грудной клетке находиться больше не желает. Его место мгновенно заняла паника.

Нет, не просто залезть под кровать. А под кровать в другой комнате. Или в другом здании? А лучше вообще где-нибудь в Ларминии.

Но в ответ я смогла лишь слабо что-то проблеять. Даже не уверена, что именно я хотела выразить этими звуками.

— Венчанные вампиры после смерти избранницы умирают, — начал он всё ещё с таким спокойным выражением лица, будто обсуждал погоду. Я отчаянно позавидовала его самообладанию. — Но иногда и без привязки чувство бывает столь сильное, что выжить кажется чем-то невозможным. Когда Мисса умерла… я думал, что не переживу этого. Я ушёл искать её убийцу и собирался забрать с собой столько людей, сколько успею, — он чуть отвернулся, рассматривая цветы на тумбочке.

Взгляд вампира чуть изменился, и в нём отразилась бездонная яма боли.

— Потом я подумал, что без меня Маркус не справится, — продолжил Алистер, всё ещё глядя на цветы, — и вернулся помочь ему. Потом нужно было закрыть завесу и закончить войну. Я дал себе обещание как-то дотянуть до этого момента. Потом совершенно неожиданно мне на голову свалилась ты, — он взглянул на меня. Пристально, будто оценивающе.

Я только сейчас заметила, с какой силой сжимала уголок одеяла в руках, и отбросила его в сторону. Сама мысль, что Алистер мог давно умереть, меня настолько ужасала, что я мгновенно оттолкнула её от себя. Зато слово «свалилась» мгновенно вгрызлось в мозг и, видимо, эмоции отразились у меня на лице.

— Да, Ирмис, «свалилась», — будто назло повторил он, — потому что на тот момент ты не просто мешала, а делала ещё больнее одним своим существованием. Когда-то давно точно так же я поднял Миссу, а потом учил её. И всё это давило. Но я не мог и тут уйти, потому что нужно было помочь Маркусу с мирным договором, нужно было учить тебя, чтобы ты защищала Амелию. Потом всплыл Деймор с заговором, и нам всем уже пришлось вызволять брата из тюрьмы, в которой ты чуть не умерла. Потом ты восстанавливалась, потом коронация. И когда всё закончилось и настало время... — он дёрнул плечами, — будто бы стало легче?

— Потому что прошло много времени, — прошептала я.

— Нет, для вампира моего возраста год — это ничто. Иную потерю мы помним столетиями.

— Тогда почему?

— Потому что как бы я ни бесился, что ты вероломно залезла в мою жизнь и порушила планы, ты меня отвлекала, — спокойно произнёс он, а потом придвинулся ближе и упёрся рукой в подушку около головы, нависнув надо мной. — И я этим эгоистично пользовался.

— В смысле…

— В прямом, — на его губах показалась тень улыбки, что мгновенно рассеялась. — Когда ты в очередной раз бесилась, спорила, творила дурные вещи, выводя меня из себя, я хоть немного забывал о Миссе и мог дышать. Рядом с тобой я впервые перестал думать о смерти и осознал, что, возможно, у меня есть будущее. И пользовался каждой подобной возможностью, хотя не должен был. И нет, не потому что я добрый и благородный, таких вампиров не бывает, а потому что должен был предвидеть, куда это нас приведёт и перед каким выбором поставит. И всё это допустил я, потому что просто наплевал на последствия.

Мне не нравились его слова, настолько не нравились, что внутри болезненно заныло. Он хочет отказать мне, сказать, что между нами ничего не может быть. Даже после того поцелуя он жалеет о том, что привёл к этому.

— То есть, — я сглотнула, — мы не...

Глупая наивная Ирмис вообразила себе то, о чём не следовало и мечтать!

Я пыталась скрыть обиду и повернула голову к окну, но подбородок предательски дрогнул.

— Я не договорил и хочу, чтобы ты осознала всё сказанное, это важно, — в голосе Алистера отчётливо мелькнуло недовольство, а потом его пальцы коснулись моего лица и повернули его обратно, заставив смотреть на него. — Между высшим и его низшим вампиром есть связь, и чем больше мы находимся вместе, тем сильнее она крепнет. Влюблённость низшего в своего высшего — довольно частая практика, в том числе поэтому подобную связь стараются быстро разорвать. Не будь её, возможно, чувств у тебя даже не возникло бы. И ты должна это осознать.

— А не всё ли равно, если они уже есть? — насупилась я. И я искренне не понимала, какая вообще разница.

— Для меня — нет. Потому я и должен был держать дистанцию, а ты должна была пройти своё становление вампиром и принять себя, а не крутиться вокруг меня как центра вселенной.

— А может, я сама буду решать, вокруг чего буду крутиться? — выпалила я.

— Может, и будешь, — сказал Алистер и наклонился ещё ниже, выражение его лица заострилось и стало каким-то хищным. — Только проблема в том, что высшие — страшные собственники. И когда женщина, что им нравится, на свою голову как-то проявляет симпатию, то выбраться ей из этого сложно. А ты напоказывала слишком много всего, — он провёл пальцем по моим губам, раскрывая их. От его прикосновений я мгновенно взмокла. Во всех смыслах. — И да, не уверен, что я приму твой отказ. А нет, в принципе не приму.

«Какой, нахрен, отказ?» — хотела возмущённо воскликнуть я, но тут Алистер коснулся моих губ своими, а потом впился в них с такой силой, что сначала я растерялась и не успела вздохнуть, а потом обхватила его за шею и впилась пальцами в кожу. Пусть только попробует уйти.

Алистер устроился между моих ног и прижал телом к кровати. Его рука прошлась вверх по ноге и впилась пальцами в бедро, а язык проник в мой рот, сплетаясь с моим.

Мне было жутко стыдно, я покраснела и вспотела, от его рук кожа горела огнём и плавилась, в лёгких выжгло остатки воздуха, но его запах, жар, крепкое тело…

Я не могла насытиться. Я сходила с ума. Хотелось раствориться в этом поцелуе, хотелось принадлежать ему, сорвать с себя одежду и отдаться, воплотить свой сон в жизнь, потому что жажда затмевала разум, внизу живота уже болезненно давило, я намокла и начала постанывать, но когда губы Алистера переместились на шею, а руки скользнули под кофточку, он задел кожу клыками, и я вздрогнула. Нужда и желание тут же сменились паникой.

Наверное, Алистер это почувствовал и отстранился, взглянув на меня всё ещё голодным взглядом. Мне же хотелось провалиться от стыда.

— Что такое? — выгнул он бровь.