Страница 9 из 84
– Ну, конечно. Самый строгий критик, как и принято. На самом деле это Ив вчера вечером нашла для меня ту увлекательную историю. Но не в одной из твоих книг, дражайшая сестрица. Тетушка, хотите послушать? Там был парень по имени Эмиль Гурбин. Он был влюблен в некую Мари – я позабыл ее фамилию. Рода, не хмурься, у этой истории есть мораль. Справедливо иль нет, но Эмиль решил убить свою возлюбленную. «Ведь каждый, кто на свете жил, любимых убивал», – это Оскар Уайльд, тетушка, так что тема отражена в культуре. Он, то есть Эмиль, устроил все так аккуратно, что словами не передать. Играя в карты с компанией друзей, он перевел часы в доме. Таким образом компания думала, что Эмиль играл с ними до двенадцати, тогда как на самом деле это продолжалось лишь до одиннадцати. А когда они думали, что уже час (хотя на самом деле они ни о чем не думали, так как к этому времени уже спали), на самом деле было двенадцать, а Эмиль где-то душил Мари. Вернувшись в дом, он перевел часы обратно. А вот и мораль, Рода: Эмиль был неряхой, он не ухаживал за ногтями. Дни сменяли друг друга, а ногти Эмиля оставались нестрижеными. До тех пор, пока их не состриг доктор Локар. Помимо прочего (не буду углубляться в неблаговидную тему) он нашел под ними и пылинки пудры Мари. Так что все алиби пошло насмарку, и Эмиль отправился на виселицу. Будь он героем книжки, он бы, конечно, совершил самоубийство. Сколько бы ни было зверских убийств, читателей они уже не ужасают, но палачей это не останавливает…
– Фу! – шикнула Рода и, вскочив на ноги, погрозила Бобу кулаком. – Никогда, никогда больше не говори о таких вещах в этом доме!
– Но почему же? – удивилась Фелисия. – Рода, в чем дело?
– Ничего страшного, тетушка, – ответил Боб, в то время как Рода повторяла: «Он знает! Он знает!».
– Рода, милая, ты больна? – поинтересовалась Фелисия. – У тебя приступ или что-то вроде того?
Рода открыла дверь и вцепилась в ее край. «Как кадр из „Скалы на века“[7]», – подумал мистер Лаки, прикидывая, можно ли предложить Роде чек на покупку нового платья. Синяя юбка выглядела просто ужасно.
– Да, – Рода ответила на вопрос Фелисии. – У меня больное сердце… и душа. Дядя Базз, можно вас на минутку?
В кивке Фелисии было как сожаление, так и извинение, но кивок предназначался не Роде, а мистеру Лаки.
– Сейчас вернусь, – сказал тот.