Страница 66 из 84
Глава XXXIV
Мистер Фисби склонил голову и кивнул. Муха направилась вглубь комнаты, но тут же вернулась к последним отблескам света на окне. Мистер Лаки поднялся на ноги, пробежался глазами по мебели, вздохнул и ответил на вопросительный взгляд мистера Фисби:
– Я ищу что-нибудь, чем можно убить эту гнусную муху.
– Откройте окно и выпустите ее, – предложил мистер Фисби.
– На нем сетка, – возразил мистер Лаки, но свежий воздух взбодрил его и подтолкнул к следующему вопросу: – Что мы собираемся делать?
– Мне нравится ваша манера говорить, – заметил мистер Фисби. – Вероятно, она вызвана долгой супружеской жизнью, но «мы» и «наше» звучит совсем иначе, нежели «я» и «мое». Пожалуйста, не убивайте муху пальцем. Мне кажется, что если вы сделаете так, то съедите ее. Понимаете, у нас был котенок, который ловил и ел мух. Он…
Это, наконец, довело мистера Лаки до взрыва.
– Фисби, хватит! С меня хватит – этого хватило бы для любого нормального человека! Как вы можете рассказать мне вашу историю, а затем хладнокровно рассуждать о котятах и местоимениях? О мухах! Ни один уважающий себя человек не стал бы так себя вести. Дьявол в человеческом обличье, вот вы кто! Пусть все будет по закону.
– А оно так и есть. Вы хотите, чтобы я стонал и скулил? Или… что, черт возьми, происходит? Что вы имели в виду, сказав, что с вас хватит? Что вы имели в виду, спросив, что мы собираемся делать? Я нервничаю, но говорю вполне осмысленно, но вы не слушаете.
– Не знаю, что я имел в виду, – пропыхтел мистер Лаки, идя через комнату. – Но теперь я знаю. Знаю!
Он повторял это снова и снова – раньше он не знал, не представлял, что имел в виду и что хотел этим сказать. Вскоре мистер Лаки подобрал другие слова для выражения той же мысли и принялся повторять их. Но он осознавал, что все это тщетно. Мистер Фисби что-то говорил, но Лаки его не слушал. Он схватил с кровати подушку и тут же швырнул ее на место. Пнул табурет на своем пути. Бил кулаком в ладонь и нервно обернулся, услышав вопрос Боба:
– Что здесь происходит?
– Входите, – пригласил его мистер Фисби. – Входите и закройте за собой дверь. Разве не печально?
– В чем проблема, дядя Базз? – спросил Боб с улыбкой. – Из-за вас внизу с потолка осыпается штукатурка, а светильники раскачиваются. Секретничаете?
– С ним бесполезно говорить, – заявил мистер Фисби. – Он не слушает. Никогда не слушает. Кажется, он считает, будто я стрелял в Джералда, а потом убил Джастина и Саллиэнн. По-видимому, дело в этом. Но я не уверен.
Мистер Лаки тяжело уселся на кровать и обхватил голову руками. Боб присвистнул, сел рядом и спросил:
– Что скажете, дядя Базз? Что-то пошло не так?
– Оставьте меня одного. Я не ребенок. Не разговаривайте со мной как с маленьким.
– Это он начал, – вставил мистер Фисби. – Он говорил, что практически нашел преступника…
– Нет. Он не говорил ничего подобного.
– Мне он говорил, – настаивал Фисби. – Он сказал, что у него есть доказательство, будто это Джастин взял пистолет из вашей комнаты.
– Умолкните! – приказал мистер Лаки.
– Он запугивал меня, – продолжил мистер Фисби. – Поэтому я трусливо исповедался.
Мистер Лаки зловеще рыкнул.
– Правда? – спросил Боб. – И в чем же вы исповедались? Или вы не хотите повторять это мне?
– Я не возражаю. Мистер Лаки сказал, что ему удалось сузить круг подозреваемых до одного человека – человека, над которым у Джастина была власть (кажется, так говорят в драмах?). Мистер Лаки назвал этого человека орудием – «орудием А». И продолжал называть его так. Я подумал, что он намекает на меня. И я рассказал ему, что Джастин годами управлял моей жизнью. Вы об этом знали?
– Утром Рода намекала мне о чем-то в этом духе, хотя с другим подтекстом. Мистер Фисби, это ведь о вашем тюремном заключении?
– Да. Об этом я и рассказал мистеру Лаки. Рассказал или попытался рассказать, что если он станет продвигать мысль об «орудии», то я окажусь подозреваемым. Я все время боялся этого. Я рассказал ему, что Джастин принуждал меня к неблаговидным поступкам. Также я рассказал ему, что я сталкивался с допросом третьей степени…
– Этого вы не говорили, – заявил мистер Лаки.
– Нет? Мне казалось, что да. Когда они допрашивали меня насчет того, где живет та леди, что дала мне сумочку, куда пропало ее содержимое и так далее. Как бы то ни было, я говорил ему, что если меня арестуют, то смогут выжать из меня какой-нибудь новый метод убийства – мне придется его изобрести. Если это вообще было убийством.
– Попытка выкрутиться, – заявил мистер Лаки.
– Глупости, дядя Базз, – одернул его Боб.
– Глупости? Хорошо. Я глуп. Он высказался. Теперь моя очередь. Я говорил ему: «У меня есть доказательство, что это сам Джастин украл пистолет из комнаты Боба». Помолчите минутку, хорошо? Сейчас моя очередь говорить. Я сказал Фисби: «Джастин не стрелял – он весь вечер был с вами, и, кроме того, он и сам стал жертвой. Джастин, должно быть, воспользовался кем-то. Будем называть его «орудием А». Итак, выстрел – дело рук «орудия А». И этому орудию стало страшно, например, из-за шантажа или чего-то еще. «Орудие А» решает убить Джастина и его жену. Так и происходит, то есть он убивает их». Так я и сказал Фисби. Все совершенно ясно. Никаких намеков. Ни на кого. «Выяснив, кто был „орудием А“, мы заставим его рассказать, как он совершил убийство. Не будем ставить телегу впереди лошади». Так я и сказал. А затем, пока я еще продолжал говорить об «орудии А», Фисби вдруг хладнокровно заявил, что он и был этим орудием. Признал это. Прямо сказал об этом. Заявил, что он и был орудием, и это соответствует идеальной разгадке.
– Я сказал «почти идеальной разгадке». Я был достаточно осторожен, чтобы сказать «почти» …
– Значит, почти идеальной. Какая разница? «Из меня удастся выбить объяснение смертей», сказал он. Разве это не признание?
– Нет, – ответил Боб. – Дядя Базз, послушайте…
– Угу, а ты послушай меня. Я спросил у него о смягчающих обстоятельствах, я хотел узнать, почему он сделал это. А он разразился длинной историей о косоглазой женщине с украденной сумочкой, консервированных вишнях, белых котятах и не пойми чем еще. Чепуха на постном масле. Вероятно, попытка одурачить меня. Обвинил меня в том, что я ем мух.