Страница 26 из 84
Глава XII
Небольшая заметка в дневной газете сообщала о произошедшем. Там говорилось, что известный адвокат Джастин Вирнег и его жена, Саллиэнн Вирнег, были найдены мертвыми в 9:20 утра – в запертой спальне собственного дома, Уиндзор-лейн, 1708, Калла-Хайтс. На их телах не было никаких следов насилия. Причина смерти все еще не установлена. Назначено вскрытие.
Мистер Лаки трижды перечитал статью перед тем, как отложить газету.
– Сейчас, – сказал он, – я должен взять себя в руки.
В начале шестого, в тот же вечер, мистер Лаки вновь сидел в гостиной Декстеров и все еще безуспешно пытаясь «взять себя в руки». Прежде жизнь всегда представлялась ему чем-то рациональным, упорядоченным, четкой цепочкой ясных причин и предсказуемых следствий. Он был полностью подготовлен к такому образу жизни и умственно, и эмоционально. Но в суматохе последних суток он чувствовал себя совершенно неприкаянным, хотя и рвался что-нибудь сделать.
– С этим нужно что-то сделать, – сказал он и решительно добавил: – Привести хаос в порядок.
В комнату вошел судья Декстер – бледный, поникший человек, тащивший за собой блестящую малаккскую трость. Он рухнул всем свои весом в кресло.
– Все ужасно запутанно, – сказал он, закрыв глаза.
– Но я не могу понять, – вставил мистер Лаки, – почему вся родня думает, что все это затрагивает семью, то есть нас.
– Я устал, – промолвил судья, не открывая глаз. – Бизалил, вы совершенно правы.
Мистер Лаки решил пояснить свои слова:
– Насколько я могу понять, все было примерно так. Утром, около половины девятого, кто-то позвонил Джастину. Пэнси, цветная служанка Вирнегов, постучала в дверь спальни, но никто не отозвался. Она звала и стучала, пока не пришел Фисби и взял дело в свои руки. Он подумал, что они могли уйти или вроде того, так что он взял стремянку, взобрался на нее и заглянул в окно. Саллиэнн и Джастин лежали в кровати и выглядели вполне нормально; хотя, конечно, вспоминая ночную вечеринку, самогон и прочее, Фисби перепугался. Он попытался дозвониться доктору Норту, но безуспешно. Затем он прибежал сюда – за Бобом или кем-нибудь еще, и заодно спросил миссис Фординг, как вызвать другого доктора, а…
– Да, – перебил его судья Декстер, – я знаю подробности.
Но мистера Лаки было не остановить. Как ни странно, во время своего рассказа он заметил, что его мозг расставляет события по полочкам, а весь день этого ему так недоставало.
– Привести хаос в порядок, – заявил он в свое извинение и продолжил: – Пока Фисби был здесь, что еще могла сделать Пэнси, кроме как позвонить в полицию и…
– Разумно. Очень разумно, – вставил судья Декстер.
– Да? Наверное, да. Ну, как бы то ни было, полиция появилась здесь сразу же после доктора. Полагаю, ваши домашние были уже там. А я все проспал. Как мне сказали, уйма времени ушла на то, чтобы попасть в комнату.
– Так ли жаль этого времени? Они были мертвы уже несколько часов.
– Да? Ну, об этом я не могу судить. Как бы то ни было, в конце концов полицейский взобрался на стремянку, прорезал дыру в оконной сетке, снял ее, пролез в окно и отпер дверь для доктора и…
– Знаю, знаю, – перебил его судья. – Я вошел в ту комнату вместе с доктором.
– Я подвожу вот к чему. Все, кроме вас, высказали мне свою точку зрения на произошедшее. А как по вашему мнению, верно ли, что Вирнеги лежали… ну, словно они мирно спали?
Прежде чем ответить, судья вздохнул.
– Немыслимо. Словно два младенца. Никаких следов борьбы. Никаких признаков конвульсий. Врач, коронер, полиция – все ошеломлены.
Мистер Лаки поймал себя на мысли, что во время разговоров со свояком ему всегда хочется, чтобы тот добавил еще что-нибудь. «Можно подумать, что с него берут по доллару за каждое сказанное им слово», – пожаловался он как-то Фелисии. Та ответила ему, что данный метод вести разговор называется «лаконичностью» и, по-видимому, связан с тем, что Эймос был судьей.
– Я подумал об асфиксии, – предположил мистер Лаки.
– Исключено. К газу дом не подключен. Ближайшая магистраль в десяти кварталах. Окно было открыто настежь. Настежь.
– Да, знаю, – ответил мистер Лаки и, задумавшись, продолжил: – Думаю, это из-за того, что они что-то съели или выпили.
На это судья Декстер ничего не сказал.
– Как бы то ни было, я отклонился от темы, – продолжил мистер Лаки. – Я ведь начал речь с того, что спросил: каким образом со всем этим может быть связан кто-либо из нас?
– Близость. К сожалению.
– Нет, – возразил мистер Лаки. – Нет. Будь оно так, то после всякой таинственной смерти обвиняли бы соседей. Никто и не думал обвинять кого-либо из вас, когда умер мистер Тедлоу.
– Тот же дом. Та же комната. Судя по всему, та же причина смерти. Совпадение.
– Я не люблю совпадения, – заявил мистер Лаки. – Никогда не любил.
Трость судьи Декстера выскользнула из его пальцев и упала на пол. Тот потянулся за ней, и, к удивлению мистера Лаки, внезапно стал многословен:
– Этим утром двое мужчин, полагаю, детективов, настаивали, что Джастин и его жена были отравлены. Но было ясно – сильный яд не использовался. Такие вызывают смерть в конвульсиях. Один из тех людей настаивал, что мы мало знаем о ядах. Дескать, был применен неуловимый яд, следов которого не обнаружится и на вскрытии. Я не поверил ему. Днем я виделся с Рудольфом Ронком. Известным химиком. Он уделил мне всего несколько минут и заявил, что если жертвы были отравлены, то вскрытие это выяснит. По его словам, история токсикологии не знает ядов, которые невозможно обнаружить.
– Ну, конечно, – сказал мистер Лаки после неловкой паузы. – Но тогда что же это?
– Ничего, – выдохнул судья Декстер.
– Я подумал об автомобиле, который, по словам Пэнси, ночью подъезжал к Вирнегам…
– И что с ним?
– Ничего, – вздохнул мистер Лаки. – Полагаю… Она говорит, что услышала, будто спустя час после того, как все улеглись, к дому подъезжал автомобиль – значит, это было около половины второго. Автомобиль остановился, но двигатель работал. Она выглянула в окно, но не смогла ничего увидеть. Хотя если бы фары машины горели, она смогла бы их увидеть даже сквозь туман.
– Возможно. Комната была надежно заперта изнутри. Вирнеги могли запереться после того, как гости ушли. Но я сомневаюсь насчет истории с автомобилем. Кому она рассказывала о нем?