Страница 7 из 25
Он тихо усмехнулся и снова провёл пальцами вдоль позвоночника.
Я тихонько застонала, упираясь лбом в подушку. И он тут же отстранился.
— Думаю, с массажем на сегодня всё.
— Угу. Я тоже так думаю.
— Хотя стоило бы, наверное, растереть тебе ноги. На икры идёт основной упор во время бега, а у тебя мышцы как желе.
Представила, как он касается моих обнажённых ног, и залилась краской с ног до головы.
— Я схожу в душ и разотрусь мочалкой, это поможет разогнать кровь.
Хотя, казалось бы, куда быстрее — то? Аж вены жжёт огнём от сверхскоростей.
— Ох, Линвуд, не говори со мной о душе в такой момент. Я говорю «до свидания» твоим округлостям и уже начинаю ужасно скучать.
— Фу таким быть, Аргенталь!
— Согласен. Но ты недавно спрашивала, есть ли во мне что — то человеческое, — аккуратно переворачивая меня и усаживая, произнёс Виктор. — Вот, пожалуйста. Тот самый один процент.
— Выбрал самое..
Я посмотрела в его глаза и вдруг застыла.
Не знаю, сколько мы так сидели. Возможно, пару секунд, может, минуту. Но Виктор вдруг спросил:
— За что ты так ненавидишь меня все эти годы?
— То платье было единственным, — выпалила я, не успев проанализировать ни вопрос, ни ответ.
Его руки замерли на моей талии.
— Каким? — тихо спросил он.
Конечно, богатенькому аристократу и в голову не приходило, что для кого — то потерять платье — это катастрофа. В его мире подобный инцидент — досадное недоразумение. Больше забавное, чем действительно ужасное.
А то, что красивое платье может быть единственным, вообще, наверное, кажется абсурдным.
Но для меня всё было именно так!
— Единственным приличным, таким, в котором не стыдно пойти на свидание. Я на то платье всё лето зарабатывала. И в тот день чувствовала себя почти принцессой. А ты превратил меня в копчёную курицу и даже не извинился.
Я выпрямилась, заставляя его убрать горячие ладони с моей талии, но он сместил их на мои руки и принялся аккуратно разминать каждый пальчик.
Он молчал несколько секунд, вспоминая нашу первую встречу.
Я тогда бежала на свидание, он тренировал в неположенном месте заклинание огненного рикошета.
Оно и отрикошетило.
В меня.
— Я собирался принести извинения, — сказал он. — Правда, собирался. Но пока мы с Генри спорили, ты убежала. Потом у нас была выездная практика, следом подготовка к турниру, и я забыл. Извини меня.
Всё это время он бережно массировал мои пальцы, а сейчас чуть потянул их на себя, заставляя столкнуться с ним взглядом.
— Вот здесь ещё помассируй, — распорядилась я, протягивая вторую руку. — И, раз уж раскаиваешься, делай это качественно. У меня даже ногти болят после вчерашнего, клянусь.
Виктор хмыкнул.
— Какая ты, оказывается, меркантильная.
— Я практичная. Это разные вещи.
Несколько минут я лежала, откинувшись на подушки и закрыв глаза. Массаж рук оказался не менее приятным, чем массаж спины, скорее, даже более приятным.
— Ну? — спросил Аргенталь.
— Что — ну?
— Кажусь теперь тебе менее ужасным?
Я смерила его взглядом.
— Скажем так.. Хм.. Ну, ты не безнадёжен, — злопамятно вернула ему сомнительный комплимент.
Уголок его рта дрогнул.
— Великая честь.
— Не обольщайся. До человека тебе ещё далеко. По утрам и вечерам ты стабильно безжалостное чудовище, а в остальное время мы, к счастью, не общаемся.
Он наклонился чуть ближе. Слишком близко.
Так, что я невольно затаила дыхание и распахнула глаза.
— К слову, вечером идём на растяжку, — сообщает он и поднимается, показывая, что массаж окончен.
— Ненавижу тебя.
— Смотри не влюбись. Говорят, от ненависти до любви всего один шаг.
— Ты знаешь, как я не люблю спорт. Больно мне надо куда — то шагать!
Он хмыкнул и пошёл на выход, я же пару секунд полюбовалась широкими плечами и талией, которая, кажется, немного увеличилась, несмотря на все принятые им меры профилактики, и позвала:
— Аргенталь.
Он обернулся. Тёмная чёлка упала на глаза, и я у меня на мгновение перехватило дыхание. Всё — таки он слишком красив. Непозволительно красив для врага.
— Что?
— Спасибо.
Он кивнул — без усмешки, без ехидства.
— Не опаздывай вечером, Э.. Линвуд.
Мне кажется или он чуть было не назвал меня по имени?