Страница 34 из 49
Глава двадцать вторая
Пылающие фрикадельки
Две недели друзья изводили своими проделками все северные земли. А теперь третий день не могли высунуть нос из пещеры.
— Метеоритный ливень, — вздохнула Беатрис.
Они собрались в комнате Мэй — круглой пещерке под одним из пиков Хламовых гор, откуда открывался великолепный вид на плато. Беатрис, примостившись на подлокотнике продавленного ветхого кресла, заплетала Мэй косички, потом расплетала и переплетала заново. Люциус валялся на полу, закинув руки за голову, и от скуки шевелил пятками. Фабио, присев на край кровати, сочинял стихотворение под названием «Пылающие фрикадельки».
— Эх, — пробормотала Мэй, думая о Пессимисте. Она и не подозревала раньше, что в Навсегда бывают метеоритные дожди, но вот, оказывается, они бывают, и выходить под них опасно, если нет в запасе суперпрочного зонтика. Остается только надеяться, что кот сообразит где-нибудь укрыться.
— Эге-гей! — раздался ликующий вопль из коридора. Через секунду в дверях, потрясая газетой, появился Тыквер. — Смотрите, что нам телепаграфировали! Мы прославились!
— Дай-ка взглянуть… — Люциус потянулся за газетой, но Тыквер поспешно убрал ее за спину, осадив мальчика высокомерным взглядом.
— Сперва мы с Мэй, — заявил он, хватая Мэй за саван и оттаскивая в сторону. — Интересно, какая еще слава ждет меня впереди?
СЕВЕРО-ВОСТОК
ЛИХОРАДИТ ОТ ХУЛИГАНСКИХ ВЫХОДОК
По северо-восточным землям прокатилась волна странных происшествий, в которых пострадало множество гулей, гоблинов и зомби. На рассвете вторника группа гоблинов, возвращающихся из торгового центра «Гламурыш» в Скорбной лощине, наблюдала изуродованное изображение верховного правителя Бо Кливила. Хулиганы пририсовали к скрытому в тени шляпы лицу Бо Кливила закрученные усы и поток соплей из носа.
В среду в Верхней Трансильвании в руках гулей, собравшихся утолить жажду, взорвалась упаковка из двенадцати банок хлюп-газировки. В тот же день те же самые гули обнаружили на лобовом стекле собственного автомобиля надпись «Вонючка». До сих пор не выяснено, которому из гулей адресована надпись и чем именно, по мнению автора надписи, он воняет.
В четверг шайка зомби была остановлена высоким мужчиной с завитыми усами, который пустился в пляс на дороге, напевая «Это любовь». Попытка оказавшихся рядом хобгоблинов устроить погоню провалилась, поскольку их шнурки оказались связаны между собой. Пострадавшие пролежали несколько часов, дожидаясь кого-нибудь, кто умеет развязывать шнурки.
Помимо хулиганства, были совершены и более серьезные проступки: из магазина товаров для мрачных жнецов на окраине разрушенного Фокус-Покуса пропала крупная партия копий и стрел.
Призраки, опрошенные нами в пятницу на выходе из «Гламурыша», утверждают, что им «по приколу» подобные хулиганские выходки, а пожелавшие остаться неизвестными гильотинированные источники в Портограде, которым нет смысла бояться за свои и так отрубленные головы, заявляют, что наконец-то хоть у кого-то в Навсегда кишка оказалась нетонка.
Неизвестно, кто эти таинственные хулиганы и с какой целью они устраивают свои выходки, однако призраки со всех концов земли смотрят на северо-восток с надеждой, предвкушая новые неожиданности.
«Мы увидели свет в конце тоннеля, — заявил один из призраков, пожелавший остаться неизвестным. — Теперь мы знаем, что кто-то потихоньку подрывает устои, и это вселяет надежду».
Кто-то. Кто же именно?
Фабио вскочил и, словно осененный внезапной идеей, помчался по коридору.
— Я же говорил, мы молодцы, — заявил Люциус, укладываясь на сложенные под головой руки.
Мэй снова посмотрела на метеоритный дождь за окном:
— Не уверена.
— В чем? — Тыквер плюхнулся на подлокотник кресла и принялся болтать ногами. — Просто слава настигает меня на любом поприще, и мне от нее не убежать.
Мэй почувствовала закипающую злость на Тыквера. Он, значит, радуется, Люциус тоже улыбается самодовольно, а она, похоже, единственная, кто еще помнит, зачем они тут собрались.
— Что ты имеешь в виду, Мэй? — подавшись вперед, спросила Беатрис, в отличие от ребят хранившая серьезность.
— Ну, подурачились мы. А что толку? Мы никого не спасли. Ничего существенного не сделали.
Беатрис кивнула:
— Да, на первый взгляд, так и есть. Но смотри, даже тут написано, что мы внесли сумятицу. И про свет в конце тоннеля…
— Только Пессимиста этим не выручишь, — с досадой огрызнулась Мэй. — И страну не спасешь, и…
Она не договорила. В комнату влетел Фабио с охапкой каких-то бумаг и плюхнул их Мэй на колени:
— Раз мы стали знамениты, теперь пришла пора.
— Пора для чего? — не поняла Мэй, в замешательстве разглядывая бумаги.
— Публиковать мои творения. Вот, смотри… — Фабио зашелестел черновиками, — стихи, сценарии, романы. Полный набор. Давай я прочту один стих. Называется «Рыдаю от того, как я талантлив».
— О-о-о… — промурлыкал Тыквер, вытягивая сценарий, на котором фосфорными буквами горело заглавие: «Игра в наступалы. Автобиография». — Ты уже начал подбор исполнителей? — Широкий рот расплылся в радостной улыбке.
— Меня возьми. — Люциус пружинисто подпрыгнул и выпятил грудь. — Видел, как я от гулей улепетывал? Быстрее ветра. Круче… — В голубых глазах сверкнула озорная искорка. — Круче крутости. — Он приосанился.
Беатрис, рассмеявшись, захлопала в ладоши.
Мэй начало лихорадить от нетерпения. Вскочив с кресла, так что творения Фабио ворохом полетели на пол, она ухватила лук со стрелами.
Все ошеломленно застыли.
— Ты куда сорвалась вдруг? — удивился Люциус. На его лице все еще сияла горделивая улыбка.
— Без Хозяйки мы ничего путного не добьемся, — заявила Мэй, закидывая лук и колчан за спину. — Пойду ее искать.
— Ты что, Мэй? — вмешалась Беатрис. — Там же Окаменелый перевал! Помнишь, что Берта говорила?