Страница 19 из 49
На миг лицо призрака озарилось безграничным счастьем, а кривая усмешка растянулась в радостную улыбку до ушей. Но радость тут же сменилась сердитой гримасой, обращенной сперва к Мэй, потом к Пессимисту, а потом Тыквер просто уставился вдаль, будто забыв о существовании девочки с котом. Щелкнув пальцами, он подозвал тлеющего призрака и, когда тот подошел к краю сцены, прошептал что-то ему на ухо. Призрак кивнул и, пожевав узкими синими губами под тонкой полоской усиков, обратился к Мэй:
— Он говорит, надо же, кого кошка на хвосте принесла.
Мэй подняла глаза на Тыквера. Тот, скрестив руки на груди, с демонстративно скучающим видом отвернулся к кулисе и начал общипывать секущиеся кончики соломенных волос. Мэй потеряла дар речи. Беспомощно, как рыба, разевая рот, она посмотрела сперва на Тыквера, потом на тлеющего призрака и наконец выдавила, поперхнувшись:
— Вы кто?
Призрак, дернув верхней губой, поправил обгоревший галстук:
— Я агент Тыквера. Аврил.
— Агент?! — оторопела Мэй. Тыквер снова что-то прошептал Аврилу, а потом опять отвернулся, скрестив руки.
— Тыквер велел все вопросы задавать через меня.
— Тыквер… — простонала Мэй. — Ну ты что? В чем дело?
Тыквер постоял в раздумьях. Потом шепнул что-то агенту.
— Он говорит: вообще-то, если у кого память плохая, ты его бросила, обрекая на одиночество и страдания.
У Мэй упало сердце.
— Передай ему, что мне очень жаль. Но теперь-то я вернулась.
Тыквер громко вздохнул и снова зашептал.
— Он спрашивает, где же ты была все те бесчисленные разы, когда он едва уносил ноги от гулей.
Мэй лихорадочно подыскивала ответ в свое оправдание.
— Но ведь он сам велел мне идти. И не возвращаться.
Тыквер задумался надолго. Наконец последовала новая порция шепота.
— Он говорит, что тогда он так считал, а потом передумал, — озвучил услышанное Аврил.
Мэй не нашла что ответить. Тыквер стрельнул в нее глазами, хмуря перекошенный лоб. Потом он задумчиво пригладил торчащий чубчик. А потом снова зашептал.
— Говорит, откуда ему знать, что ты снова его не бросишь.
Мэй закусила губу. Кажется, лед тронулся.
— Не знаю, Тыквер. Но я постараюсь. Изо всех сил постараюсь больше тебя никогда не бросать.
В глазах Тыквера мелькнул интерес. Пристально поглядев на Мэй, он что-то пробормотал.
— Говорит, ты изменилась. Раньше ты была маленькая.
Мэй, которую по-прежнему цепко держали, не давая поднять руки, только беспомощно пожала плечами. Она представила себя со стороны — долговязая, нескладная, коленки выпирают, как у жеребенка, длинные черные волосы спутались…
— Я выросла, — проговорила она извиняющимся тоном. Голос дрогнул. — А еще… — Он прервался совсем. — Еще я умерла.
Тыквер вздрогнул. Крупная слеза набухла в уголке левого глаза и медленно поползла по щеке. Певец кивнул телохранителям, и те ослабили хватку.
Мэй замерла в нерешительности. Но тут Тыквер, раскинув руки, сиганул со сцены, как нелетающая птица дронт. Мэй кинулась к нему и уже через секунду оказалась в его леденящих объятиях, таких крепких, словно он собрался ее раздавить. Наконец Тыквер выпустил Мэй, озарил широченной улыбкой и прижал к себе снова. Потом издал дикий вопль и сгреб в охапку Пессимиста.
— Чмок-чмок-чмок-чмок! — Пессимист делал вид, что возмущен таким безобразным обцеловыванием со всех сторон, но на самом деле ему нравилось. Он лизнул Тыквера в нос, и призрак сжал его еще крепче.
Наконец Мэй, высвободившись, посмотрела на Тыквера обеспокоенным, но полным надежды взглядом. Теперь она почти доставала макушкой ему до груди.
— Тыквер! — выпалила Мэй, едва дыша. — А где остальные? Где Беа, где Фабио, где Люциус? А Изабелла, а Усик?
Тыквер мгновенно помрачнел и нахмурился.
Смерив агента и телохранителей недовольным взглядом, словно не понимая, что они тут забыли, он театрально вздохнул:
— Ни сна, ни отдыха измученной звезде.
На Мэй он посмотрел уже без всякого позерства, но от его взгляда у девочки пошел мороз по коже.
Глава тринадцатая
Лорелея
Тыквер провел девочку на другой конец парка сквозь череду замаскированных дверей в стволах деревьев — к калитке, спрятанной позади гигантской головы вампира, так чтобы нельзя было заметить с неба.
— Они потеряли надежду, — объяснил Тыквер. — По-моему, надежды не осталось ни у кого.
Наклонившись к маленькой черной коробочке у калитки, он произнес вполголоса: «Тыквер — лучше всех!», — и калитка со скрипом отворилась. Мэй, изумленно покачав головой, прошла за Тыквером внутрь. Там им преградила путь вторая калитка. Призрак показал лицо в крошечную черную камеру, приткнувшуюся на соседнем черном дереве. Камера выпустила лазерный луч и просканировала зрачок. «Совпадает», — выдал компьютерный голос. У Мэй отвисла челюсть.
— Мне его в прошлом году построили, — объяснил Тыквер, увидев выражение лица Мэй на подходе к третьей калитке. — Ты себе не представляешь, как тяжело скрываться от папарацци. Думал, вот наконец-то есть где спрятаться от любопытных. Ну и на аттракционах покатаюсь. У меня и в мыслях не было, что придется сидеть тут вечно.
Из замочной скважины в калитке вылетело крохотное измазанное сажей существо с остроконечными ушами и шахтерским фонарем на лбу.
— А это еще…
— Барабашка, — с гордостью ответил Тыквер. — Очень редко попадаются, но нескольких все-таки удалось поймать, вот и мне перепало.
— Пароль! — сурово пропищал барабашка.
Тыквер многозначительно покосился на Мэй, а потом, надув щеки, продекламировал с наигранными театральными интонациями:
— Карл у Клары украл кораллы.
Барабашка, отвесив поклон, нажал кнопку, открывающую калитку:
— Добро пожаловать домой, Ваше Знаменитешейство.
И тут же, решив, что на него больше не смотрят, принялся крошечной отверткой откручивать петли. Пессимист, уютно свернувшийся у Тыквера на руках, заворчал.
— Хлопот с ним не оберешься, — признал Тыквер. — Особенно когда ночью он барабанит по стенам и не дает мне спать. — Он грозно сверкнул глазами на озорника, но тут же смягчился: — Ничего не могу поделать, такой лапочка.