Страница 18 из 49
— Я вообще-то ищу своего друга, — просипела Мэй. — Но он… — Слова застряли в горле. Она откашлялась. — Он…
Увидев слезы в ее глазах, бармен вытащил из кармана жилетки ветхий, разлезшийся бумажный платок и протянул его Мэй.
— Эй, ты же она самая!
Мэй подняла голову. Перед ней стояла девушка в сари. Несколько призраков, оторвавшись от тенеэкрана, с любопытством оглянулись на них.
— Да, точно, — сказал кто-то. — Та самая, которая должна спасти мир от гибели.
— Кто?
— Тушка Мэй или как ее там.
— Пташка, — поправила Мэй. — Пташка Мэй.
— Ну да, да.
Смерив ее оценивающим взглядом, призраки снова прилипли к теневизору.
— Теперь понятно, почему все так безнадежно, — угрюмо пробурчал кто-то, но Мэй не разглядела кто. Она представила себя со стороны: да, подросла, но все такая же худосочная. Хоть извиняйся за то, что не оправдала надежд.
— Не обращайте внимания, — вяло махнул рукой бармен. — Все подавлены. Ясно же, рано или поздно Кливил нас и тут отыщет. Прятаться больше негде.
— Но… Почему вы ничего не делаете?
Кто-то хохотнул — возможно, тот же самый кто-то, что и в прошлый раз. Бармен грозно покосился в ту сторону.
— Пташка Мэй, ха! — проворчал какой-то призрак.
— Ладно, Книге Мертвых и раньше случалось ошибиться, — поддакнул кто-то.
— Да? — поперхнулась Мэй.
Теперь хохот послышался сразу с нескольких сторон.
— Конечно! А ты что думала, будущее в камне высечено? Оно же еще не произошло, — объяснил один из хохотавших.
— Вы вроде говорили, что кого-то ищете, — вмешался бармен.
Мэй мотнула головой, переваривая услышанное. Неужели Книга Мертвых и вправду ошиблась? Может такое быть?
— Я вообще-то… — рассеянно проговорила Мэй. — Я искала своего друга Тыквера, но…
С таким же успехом Мэй могла бы выстрелить из лука посреди зала. Все разом обернулись к ней.
— Тыквера? Певца? — переспросил бармен.
Мэй кивнула, не понимая, что случилось.
— Ты дружишь с тем самым Тыквером? — не поверила девушка в сари.
Мэй снова кивнула.
Повскакав с мест, все бросились к ней, обступили, пытаясь дотронуться и пожать руку.
— А дашь автограф? — попросил кто-то.
— У тебя, случайно, не завалялось лишнего локона на продажу?
— Очень мало очевидцев.
— Очевидцев? — повторила совсем сбитая с толку Мэй.
Призраки закивали.
— Он очень тщательно скрывается, как ни жаль.
— Но… — Сердце у Мэй сжалось. — Вы, наверное, не слышали еще. Он… его превратили в ничто.
Все ошеломленно замолкли. И тут же зал сотряс новый взрыв хохота.
— Да, это он молодец, — со знанием дела кивнул кто-то.
— Тыквер в своем репертуаре.
Мэй ошарашенно подхватила Пессимиста на руки и нервно оглянулась. Спятили они тут все, что ли?
— Вы о чем?
— Ты что, веришь всему, что в газетах пишут? — ехидно улыбнулась девочка в розовом платье. — Тыквер специально распускает слухи, чтобы фанаты не доставали. Несколько месяцев назад он якобы сбежал с Мэри Вашингтон в Элизиум. А до того его похищали инопланетяне.
— Инопланетяне, ага, — скептически хмыкнула женщина с ножом в голове. — Любой дурак знает, что инопланетян не существует.
— Тыквер жив! — крикнул кто-то.
— Это все самообман, — огорошил собравшихся бармен. — Тыквера превратили в ничто. Я сам видел снимок.
Половина призраков, которые до этого молчали, принялись согласно кивать.
Мэй словно раздирали на миллион разных кусочков — только что вспыхнувшая надежда снова рухнула.
— Тешим себя иллюзиями, — пробасил какой-то из бесформенных призраков. — Мы себе что угодно выдумаем, только бы не верить в худшее. На днях слышал, будто он прячется в караоке-баре, где-то в дальнем углу этого самого парка. — В ответ раздался многоголосый хохот.
Бармен печально улыбнулся:
— Мы, конечно, сидим тут, в Тоннеле, и носу не высовываем. Кто их, гулей, знает, когда им вздумается заглянуть в Бездну.
Но Мэй с Пессимистом, не дослушав, уже ломились в массивную дверь, ведущую наружу.
Глава двенадцатая
Караоке-бар «Белая кость»
Мэй застыла перед входом в караоке-бар «Белая кость», примостившийся на темном пустынном пригорке в дальнем углу парка. Сглотнув, Мэй просочилась через двойные двери в тускло освещенный коридор. Он тянулся куда-то вглубь, теряясь в темноте. По стенам висели музыкальные пластинки в рамках — все крутились, негромко проигрывая песни на самых разных языках. Коридор вывел Мэй в прокуренный зальчик, где в красных плюшевых креслах сидела перед маленькой темной сценой горстка призраков. Один тихо тлел, словно его только что вытащили из огня.
На сцене белело пятно света от единственного прожектора. И в этом пятне, на красной истлевшей кушетке, лежала ничком долговязая фигура, тянувшая в микрофон: «Никтоооо не знааааает, как мой путь одинооооок… — Заунывный голос напоминал горестное мычание раненой коровы. — …Сквозь ноооочь и веееетер мне идти сужденоооо, нигде не свеееетит мне родноооое окнооооо…»
Мэй приросла к полу.
— Мью, — выдохнул Пессимист.
Услышав мяуканье, исполнитель слабо дернул головой. Потом приподнялся и сел вполоборота. Мэй рванулась вперед, — но ее тут же ухватили под локти и дернули обратно. Вскочившие с мест двое духов в красной бархатной униформе крепко держали Мэй с двух сторон. Пессимист, не растерявшись, вонзил зубы в ближайшую лодыжку. Призрак взвыл.
— Тыквер! — вырываясь, крикнула Мэй.
Исполнитель, не выпуская микрофона, повернулся наконец лицом в зал. Огромная перекошенная мучнисто-белая тыква вместо головы, большие черные глаза, кривая усмешка — страх да и только, если не знаешь обладателя всего этого лично. Уныло свесив желтый соломенный чубчик, Тыквер во все глаза смотрел на Мэй.
— Тыквер, это я! — закричала девочка.