Страница 8 из 79
— Этот? — усмехнулся он. — Пол-лимона баксов? Хочешь, поспорим на штуку, что через три дня позвонит? Через четыре — максимум, но вряд ли. Думаешь, ему каждый день по пол-лимона предлагают? Поверь мне, это большие бабки, чтобы мимо них так просто пройти! Хоть для кого большие!
— Спорить не буду, поверю на слово, — сказал я.
— Тогда давай пить эту невкусную «Вдову», — решительно сказал Руслан. — Притворимся аристократами, тут все притворяются. И, может быть, ты мне расскажешь, зачем нужно отдавать этому штымпу столько денег?
Я таинственно улыбнулся.
— Не расскажу. Но поверь мне на слово — так надо! И если у нас получится, то это будет историческое событие!
— Историческое событие… — эхом отозвался Руслан. — Ну, тогда за историческое событие выпьем, когда нам пожрать принесут что-нибудь… Так-то он мужик неплохой, этот Владимир Борисович, не людоед, не кровопийца…
Принесли бутерброды, и Руслан расстроился.
— Любезный, — обратился он к официанту, — неужели мы будем закусывать несвежими (вижу, что несвежие, сиживали за столами!) аристократическое пойло? Нехорошо-с!
— Гости все съели, — виновато развел руками официант. — Так вы будете бутерброды или я унесу?
Руслан махнул рукой.
— Оставляй! Схарчим и бутерброды, не такое жрали… Оставляй, любезный, бог с тобой. Слыхал, Алексей⁈ Всё сожрали, подчистую, всё меню! А почему⁈ А потому что свободная и независимая пресса. Им бы только жрать и жрать! Ты оглядись — девяносто процентов сюда пришли пожрать на халяву… ну или потрахаться за бабки, — добавил он, бросив быстрый взгляд на моделей, сидевших через столик.
— Всех присутствующих знаешь? — спросил я.
Руслан горделиво улыбнулся.
— Как собственных односельчан. Я ж в этом живу, дорогой, кто женился, родился, крестился… Вот, например, видишь дяденьку в кожаном клифте? Как ты думаешь, чем занимается?
Я рассмотрел солидного джентльмена лет пятидесяти. Очки в золотой оправе, аристократический профиль, бакенбарды, профессорская бородка.
— Научной работой, — ткнул я пальцем в небо. — Директор какого-нибудь НИИ.
Руслан издевательски заржал, да так громко, что с соседних столиков начали коситься.
— Видишь, Алексей, как бывает обманчива внешность. Как там говорил Воланд? Никогда не судите по костюму! Этот чувак — известный центровой барыга. Коксом барыжит.
— Нихрена себе! — удивился я. — А что, в зале много любителей этого дела?
Руслан посмотрел на меня как на маленького несмышленого ребенка
— Запомни, Алексей! Свободной прессы и независимой журналистики без кокса не бывает. Раньше при проклятом тоталитаризме просто водку жрали, ну и всякое иное, что горит. А сейчас — другая ступень эволюции. Кстати, ты сам как по этому делу? Может свиснуть его?
— Нет-нет! — заотказывался я. — Не употребляю! Здоровый образ жизни веду.
— Спортсмен, что ли? — с подозрением посмотрел на меня Руслан. — Знаю я спортсменов, еще хуже, чем свободная пресса. Хорошие ребята. Могут выжрать столько отравы, что любой самый независимый журналист загнется! И ни в одном глазу!
— Я не такой, — с улыбкой возразил я. — Ты мне вот что скажи, Руслан. Хочу еще у тебя немного проконсультироваться. По твоей теме. По журналистской.
Руслан стукнул себя в грудь.
— Все, что хочешь, дорогой! Вот сейчас давай выпьем за дружбу и полное доверие, и расскажу все тайны этого поганого мира!
Мы выпили и закусили бутербродами.
— Что ты будешь делать? — сказал Руслан с досадой. — Несвежий хлеб и несвежее масло. А колбаса, вроде бы, ничего, даже странно. Но ты говори, Алексей, задавай вопрос, который хотел задать! Я уже не настолько трезв, чтобы фильтровать базар, так что, расскажу про всех то, что думаю. То есть, правду.
— Владимир Александрович Гусинский, — сказал я. — Знаешь этого человека?
Руслан тяжело вздохнул и посмотрел на меня укоризненно.
— Хорошо же сидели, дорогой. Хорошо сидели, приятные вещи говорили, кусок хлеба преломили, хоть и несвежего. Знаю, конечно. Ты думаешь, чьи бабки здесь раздают? Премии за вклад в свободу слова и все прекрасное?
— Его? — спросил я.
— Ну… Не только его, но и его тоже. Сам он человек вежливый, внимательный. Тактичный. Знаешь, такая тактичная и приятная в общении акула. Ты сидишь, ведешь с ней светский разговор на общие темы, кофе пьешь или даже коньяк, но всегда знаешь, что это — акула. И что она тебя сожрет, если вдруг ей захочется. Вот ты, Алексей, сам непростой человек, я уж так чувствую, но с тобой нормально — посидеть, потрындеть о том, о сем, выпить… Приятный ты человек, и я с тобой на расслабухе. А вот с акулой вроде Владимира Александровича — не расслабишься. Но я его не виню, господина Гусинского, акула же не виновата в том, что акулой родилась! Как мама с папой сделали, так и родилась… Чего тебе еще рассказать?
— Финансово он хорошо стоит? — задал я очередной вопрос.
Руслан неопределенно пожал плечами.
— Финансово он стоит неплохо. Бабки есть. Насколько я понимаю, основные бабки от правительства Москвы, у него же уполномоченный банк. Работает с «конторскими» — бывшими и действующими. Тратит на это столько, что с ума сойти…
— Братва? — с улыбкой спросил я.
— На пушечный выстрел не подходят, — сказал Руслан. — Они не подходят и тебе не советую, дорогой!
— По факту получается, что он зарабатывает на московском бюджете, а тратит на независимых журналистов?
Руслан кивнул.
— Примерно так получается. Умный человек, еврей, как-никак. Понимает, что медиа — это чистое поле, кто первый засеет, тот кассу и снимет. По секрету тебе скажу, они четвертый канал забирают, тот самый, по которому Сергей Пантелеевич россиян с новым годом поздравлял. Будет их канал теперь.
Плохо, подумал я. Это все очень плохо, я опаздываю, все происходит так стремительно… Не успеваю!
— А Сергей Пантелеевич никогда не изъявлял желание себе газету приобрести? — с досадой спросил я. — Или телеканал?
— Что ты, что ты! — замахал руками Руслан. — Где Сергей Пантелеевич, святой человек, который в своем мире живет, а где вся эта грязь — газеты, телеканалы и прочее… Бабки мы им носим за рекламу. Сумками, чемоданами, ящиками. Но чтобы владеть — нет такого. Давай пить дальше, дорогой, за большой успех всех дел и начинаний!