Страница 75 из 79
— Возьми сколько-нибудь налички на хранение. Потом подумаем, что с нею делать. Может, тоже вложим…
Я вопросительно посмотрел на него.
— Сколько?
— Хотя бы пять-шесть… У тебя же есть место, где хранить?
— Пять-шесть чего⁈ — не понял я.
Он снисходительно посмотрел на меня.
— Тонн, конечно. Хотя бы, пять-шесть…
Шесть тонн рублевой налички⁈ Я попытался сообразить, сколько хотя бы примерно это будет, и не смог. Это будет много. Возможно, это сильно больше, чем-то, что лежит у меня в офшоре…
— Везите, — махнул я рукой. — Только конспирация.
Он кивнул.
— Привезем. В ближайшее время. Готовься встречать. И еще один вопрос у меня есть… На Кавказе, кажется, началось? Я что-то такое регулярно читаю в газетах.
— Началось, — сказал я безразлично. — И не закончится еще долго-долго…
— И ничего нельзя сделать? — спросил он.
А вот это — интересный вопрос. Чисто теоретически, сделать было можно, еще и как. К осени девяносто четвертого оппозиция Дудаеву набирает силу — эти ребята объединились и потихоньку прессуют Дудаева, который, по слухам, фактически заперт в Грозном. Кроме того, сильные чеченские диаспоры в Иордании и Турции тоже склоняются в сторону оппозиции. Но будет сделана ошибка. Очень серьезная — штурм Грозного, при котором силы оппозиции будут фактически разгромлены, захвачены в плен русские танкисты и вообще — Дудаев получит потрясающий пиар и народную поддержку. А потом уже будет еще один штурм Грозного — новогодний, и тоже с результатом, который сложно назвать хотя бы удовлетворительным…
Существует ли правильное решение проблемы Дудаева и компании? Сложно сказать, опять же — чисто теоретически… Оппозиция не идет на штурм, режет логистику и закрывает в Грозном Дудаева и его сторонников. Продержится ли он сколь бы то ни было долго? Сможет ли успешно контратаковать? Все это покрыто «туманом войны». Но если бы получилось… Чечня возвращается в правовое, экономическое и политическое поле России. Минус две чеченских «кампании», не погибнут тысячи и еще тысячи не останутся калеками, сохранятся города и села… А еще — не будут потрачены миллиарды бюджетных денег, которые можно направить хоть на поддержку малого бизнеса, хоть на выплату зарплат…
— Я не знаю, можно ли здесь что-то сделать! — сказал я с некоторым даже отчаянием. — Подобные решения принимают всего несколько человек, которые никого в этом мире не станут слушать. Они сделают так, как посчитают нужным, как захотят.
— Сколько продлится эта история? — спросил он.
— Больше десяти лет, — ответил я с мрачной решимостью.
— Десять лет… — повторил он. — И даже немного больше… Знаешь, Алексей… знать будущее, конечно, интересно, но впредь я пожалуй воздержусь от подобных вопросов. Я же обычный человек, которому нравится верить, что в будущем все будет хорошо. А знание того, что в будущем все будет плохо — очень мешает. Тогда все теряет смысл.
— Отлично знаю, — сказал я.
А он сидел и мрачно смотрел на пустой стакан чая, словно пытался разглядеть в нем лики грядущего…