Страница 47 из 79
Эти люди очень неохотно говорят «да» и «нет». И этим сильно отличаются от бандитов, которые максимально конкретны и оговаривают каждую мелочь. А вот представители различных силовых служб любят напустить словесного тумана, неопределенности, недосказанности. Ты вроде бы договорился, но есть нюансы… И так всегда. В том числе и поэтому большинство коммерсантов предпочитает «бандитскую» крышу — бандиты для них существа более простые и понятные. Тогда как «силовики» — загадочны, словно сфинкс. Впрочем, не злить премьер-министра — вполне резонный совет. Я и сам говорил об этом Мавроди…
— Я все передам, — сказал я. — Что-нибудь еще?
В его безразличных глазах мелькнула искорка интереса.
— Пожалуй, кое-что найдется, — сказал он.
Я насторожился.
— Ты же понимаешь, что перед тем, как встречаться с человеком, мне нужно было узнать — что за человек? Вижу, понимаешь. Я, так сказать, навел справки. Интересный ты парень, Алексей Владимирович Петров. Вот дружок твой, Мавроди, для меня полностью понятен. Талантливый проходимец, хочет воспользоваться моментом и урвать большой кусок. Сколько их на Руси было таких! — Федор Иванович изобразил подобие улыбки. — А вот ты мне непонятен. Говорю, как есть. Непонятен, а значит — опасен. Не нравишься ты мне, Алексей Владимирович Петров.
А вот теперь разговор, кажется, начинается серьезный.
— Что же вам непонятно? — спросил я. — Если есть какие-то вопросы, задавайте, постараюсь ответить.
— На первый взгляд — да, — продолжил он. — Мальчик из хорошей семьи, кооператив, левое производство, компьютеры — все как у всех. Читал я материалы, целую папку собрали ваши местные «комитетчики», толковый парень собирал… Да ты его помнишь, наверное, Родин фамилия.
На какую-то секунду я растерялся. Родин! Ну конечно, дела банка Саши Орловского до сих пор всплывают. Именно Родин в то время обеспечивал экспорт сырья и импорт электронного ширпотреба. Но потом пути наши разошлись, и он свалил куда-то в закат, как и Саша Орловский…
— Припоминаю, — сказал я. — Но с мнением вашим согласиться не могу. Обычный жулик в рядах славных органов.
Я улыбнулся, и он улыбнулся тоже — оценил шутку.
— Знаешь, — сказал он, — вот я смотрю на факты… Каждый по отдельности — вроде бы ничего особенного. А когда все вместе соберешь — шарада!
— Например? — благожелательно улыбнулся я.
— Машину знаменитому певцу Виктору Цою подарил, — сказал Федор Иванович. — Машину хорошую, по тем временам редкую — «Вольво». Просто подарил, не рекламы ради, не для того, чтобы в газетах засветиться. И знаком ты с ним не был, не общался никогда… Большой любитель рок-музыки? Тоже нет. Как-так?
— Что там, в папке даже мои музыкальные пристрастия указаны? — поинтересовался я. — Ну, подарил. Был на концерте, впечатлился. Для нас уже в то время это была мелочь…
— В папке еще и не такое указано, — серьезно ответил он. — А певец этот один хрен разбился. Долбоклюй. Вот если бы ты шлюхе какой-нибудь эту «Вольво» подарил, за то, что она тебя ублажила хорошо — я бы поверил. А так… Извини, не бьется.
— Хотите, вам тоже подарю? — рассмеялся я, пытаясь разрядить атмосферу. — «Линкольн-континентал» хотите?
— Не хочу, — сказал он серьезно. — Я же не шлюха и не рок-певец. Затем, контакт с гадалкой, которая сама внештатный сотрудник… Нахрена оно тебе нужно было?
— Федор Иванович! — воскликнул я. — Вы что, не помните то время⁈ Конец восьмидесятых! Все с ума сходя по гадалкам и зеленым человечкам! Кашпировский всю страну по телеку лечит, Чумак воду и кремы заряжает! Что же вы хотите от пацана восемнадцати лет⁈ Академики с ума сходили…
Он пожал плечами.
— Я тебе два факта привел, каждый из которых по отдельности ничего не значат, а вот если вместе посмотреть… как-то странно становится. Едем далее… поддержал оппозицию в августовских событиях 91-го…
— Я же не самоубийца, — усмехнулся я. — Все коммерсанты поддержали, а я что, рыжий?
— Всячески продвигал и содействовал некоему Пантелееву, занявшему впоследствии ответственный пост. И он с тобой рассчитался по полной программе.
Вот и Бориса Борисовича вспомнили. Ему там, наверное, икается. Такие люди вспоминают…
— А я с властью стараюсь дружить, — заявил я. — Федор Иванович, я вижу, что у вас сложилось какое-то превратное впечатление о моей персоне…
— Погоди, — перебил он. — Первый в регионе начал легализацию доходов, добытых преступных путем, активно участвовал в приватизации… Это все понятно. Нахрена ты к Ромашеву полез?
— Контакт установить, — честно сказал я. — Я знаю, что он вхож в дом Бориса Николаевича.
— Установил? — иронически поинтересовался он.
— В общем-то, да, — кивнул я. — Сергей Пантелеевич спонсирует выпуск книги Бориса Николаевича.
— Эти деньги Ромашев уже давно перегнал за бугор, — сказал он. — Я еще бы мог понять, если бы ты через него какой-нибудь вопрос решить постарался. А то ведь и близко нет. Отдал полмиллиона долларов человеку, которого первый раз в жизни видишь… Как тогда «Вольво». Сечешь?
— Для Сергея Пантелеевича полмиллиона — это не большие деньги, — начал я, но он резко прервал меня:
— Бабушке моей расскажи! Знаешь, чем ты сейчас занимаешься?
— Чем? — не понял я.
— Ты пытаешься спасти жопу Мавроди. Пытаешься прикрыть его со всех сторон от закона и от бандитов. Именно ты, а не он сам! Этот псих срать хотел на то, чтобы спасти свою жопу. Ты появился в прошлом году. Переговорил с ним. Убедил его в чем-то, я не знаю в чем. И теперь спасаешь его бизнес! Ты думаешь, что к нему не подходили из всех возможных структур? Да наш брат — государев человек, на деньги как мотылек на огонь летит! И есть мнение, что человек это недоговороспособный и место его в тюрьме. Но ты с ним как-то договорился. У меня простой вопрос — зачем тебе спасенная жопа Мавроди? Ответь честно хоть один раз, потому что все, что ты наговорил мне до этого — дерьмо собачье.
Ну вот, очередной момент истины…
— Честно? — переспросил я. — Федор Иванович, вас не устроит мой честный ответ.
— А ты попробуй, — сказал он угрюмо. — Не торгуйся.
— Я его спасаю, потому что остальные — еще хуже, чем он.
Он долго и испытующе смотрел на меня.
— Хоть что-то… — сказал он. — И это всё? А какая тебе разница, кто там лучше или хуже?
— Я же говорил, что мой честный ответ вас не устроит.
Он остановил меня нетерпеливым жестом руки.
— Ответ неполный. Это как минимум… Это только часть ответа. Сказал «а», говори и «б».