Страница 46 из 79
Глава 16
Это был очень неприятный человек. Как будто манекен с витрины оживили, одели в итальянские шмотки и отправили на встречу со мной. Какое-то сонное безжизненное лицо. Холодный жестокий взгляд. А внутри, наверняка, бьется горячее сердце, как и полагается выходцу из «конторы»… Звали его Федор Иванович.
Мы сидели в небольшом и почему-то совершенно пустом кафе в центре Москвы. Он приехал на черной «Волге», один, без свиты. Я тоже один, как и было условлено. Мы разговаривали о Сергее Пантелеевиче Мавроди.
— Сейчас сложилось несколько мнений о его дальнейшей судьбе, — сказал он. — Степаныч, например, жаждет крови. Потому что твой старший товарищ упорно лезет в огород, который окучивает Степаныч со своими.
Степаныч — это действующий премьер-министр.
— Есть и другие мнения? — спросил я с интересом.
— Как не быть, — равнодушно отозвался он. — Ребята из финансового блока смотрят на него как на санитара леса.
— Сброс избыточной денежной массы? — догадался я.
Он кивнул, не пускаясь в дальнейшие объяснения. Да и что тут объяснять, все просто. Минфин и центральный банк печатают деньги ударными темпами. Деньги попадают в экономику, конвертируются в валюту, что вызывает падение курса рубля и инфляцию — огромное количество товаров импортное, валюта нужна всем, соответственно — валюты мало, а рублей много, валюта дорожает, а рубль дешевеет. Но появляется Сергей Пантелеевич со своими отпечатанными в Финляндии билетами и просто изымает из оборота часть рублевой массы. Уже — заметную на макроуровне часть! Конечно, этим занимаются и другие, но Мавроди — самый крупный и востребованный, рубли ему несут больше, чем кому бы то ни было другому. Получается финансовый парадокс — пирамиды изымают у населения существенную часть рублевой массы и не дают обесценить рубль до уровня валюты Зимбабве. Как говорится, нет худа без добра.
— А что думает?.. — я не закончил фразу и выразительно посмотрел в потолок.
— Это смотря в каком состоянии проснется, — просто объяснил он. — С похмелья любого порвать готов. А как примет, так и ничего, благодушествует. Это не только по поводу твоего Мавроди. Это по поводу всего на свете. Понимаешь теперь, как у нас дела делаются?
Я улыбнулся и развел руками.
Федор Иванович вперил в меня свой мутный ядовитый взгляд.
— Ты думаешь, я тебе тайны государственные разбалтываю? Брось. Нету сейчас никаких тайн. Мир стал прост, понятен и прозрачен. Все тайны, которые были, уже давно проданы, а новых пока не завезли.
— Может быть, — согласился я. — Итак, чем мы можем быть полезными друг другу?
— Мавроди нужно, чтобы налоговая, прокуратура и прочие заинтересованные структуры его на лоскуты не порвали, — сказал он. — Гремит он на всю страну, внимание привлекает. Но никого, по сути, за ним нет. Король голый, понимаешь? А если за ним появится серьезная структура, то и отношение к нему будет другое.
— Сколько будут стоить ваши услуги? — Я решил взять быка за рога.
— Неправильный вопрос, — сказал он. — Сразу видно, молодой, ранний. Не понимаешь, как дела делаются.
— Просветите, — усмехнулся я.
Он слегка удивился.
— Я тебя учить должен? Ты вроде бы не первый день в этом крутишься. Да и я тебе сказал уже — ему нужно, чтобы за ним стояла серьезная структура. И чтобы так получилось, он должен действовать в интересах этой структуры.
— Вот как? — удивился я.
— А как иначе? — в свою очередь удивился он. — Ты о деньгах поговорить хочешь? Я тебе объясню. Никакой конкретной суммы, сколько скажем, столько и зашлет. Сегодня можем сказать столько, а завтра столько. Его дело переводить. Он приватизировать задумал разное, это давно известно. Мы говорим, хорошо, пусть приватизирует. Только то, что мы скажем и на тех условиях, которые мы объявим. Шаг в лево, шаг в право — сам понимаешь…
Все плохо, думал я. Конечно, Мавроди никогда на такую зависимость не согласится. А значит, весь мой план летит к чертовой матери. Впрочем… возможно получится немного протянуть время…
— Он самостоятельность любит, — вздохнул я.
Федор Иванович понимающе кивнул.
— Любит самостоятельность — пусть идет и торгует шоколадом в киоске. Или, на худой конец, компьютерами, как раньше. Самостоятельный ты, если у тебя денег в районе миллиона долларов. А если у тебя миллионов двести-триста, то все. Связан по рукам и ногам.
— Нам нужно хотя бы в общих чертах понимать, — сказал я. — Что потребуется, сколько потребуется и прочее. Ну согласитесь, невозможно соглашаться на сделку, условия которой неизвестны! Он-то согласится, но может так случиться, что условия будут слишком нереальными…
— Сколько бандиты попросили? — внезапно спросил он.
— «Лимон» в месяц, — признался я. Да он, скорее всего, знает, сколько они попросили. Проверяет зачем-то.
— По-божески, — кивнул он. — Я бы на его месте заплатил.
— Да бандиты — это все пустяки и мелочи жизни! — воскликнул я. — Основные решения все равно у вас принимают…
Он подумал недолго и сказал:
— Если договоримся… Пусть засылает четыре ежемесячно. Пока так. Номера счетов я дам. Единицу бандитам, четыре — нам… Получается пять. Вроде бы и немало, а если разобраться, то и вполне нормально. Договариваемся до зимы, за это время будет понятно, что и как. Так и передай. Если захочет что-то покупать — только по согласованию. Во всем порядок должен быть, паря.
А ведь он меня делает, грустно подумал я. Сначала выкатил абстрактные и невыполнимые требования. А теперь вдруг — вполне конкретные и в принципе выполнимые. Которые чисто психологически мне уже кажутся приемлемыми.
— Если согласится, то никаких проблем с налоговой и прочими не будет? — уточнил я.
— Это и от вас зависит, — важно ответил он. — Как себя вести будете. Будет все правильно — не будет вопросов. Ну а если будете косячить… Пенять не на кого. А мы многое можем, но мы не всесильны. Не боги, понимаешь. Самое главное для него сегодня — пусть Степаныча не злит и всю их газовую банду.