Страница 41 из 79
И мы пошли к машине. Я рассказывал ей о том, какими нервными выдались последние несколько дней. Она слушала. Это бы ее талант — слушать.
Я снова в родном городе. На этот раз — в качестве помощника депутата, Валерик тоже приехал — встретиться с избирателями и решить некоторые вопросы. Дела идут с переменным успехом, приватизированные предприятия показывают стабильный убыток. И вопрос даже не в менеджменте — инфляция жрет оборотные средства, у предприятий нет денег, растет объем бартерных операций и в результате все должны всем. Получается патовая ситуация — мы приватизировали действительно ценные активы, но зарабатывать на них прямо сейчас не можем.
Но кое-что удалось. Через партнеров Валерика по фракции мы пробили квоту на экспорт удобрений, которыми были завалены склады химкомбината. А квота на экспорт — это дополнительная валюта, которая очень нужна.
Я в банке, в своем кабинете. На столе куча бумаг, которую нужно разобрать немедленно. Вот проект о слиянии трех транспортных компаний в одну. Я читаю — вроде бы толково. Конечно, директорам это не понравится, но это уже не мои проблемы. Деньги в банк мы закачали и теперь полностью готовы рассчитаться, если бюджетные средства, которые в нем хранятся, будут выводить.
Я читаю свежую газету. Билеты «МММ» подорожали уже в пятьдесят раз. Наиболее ликвидные акции — «Олби-дипломат», «МММ», «АVVA», «Гермес» и банки… Из производственных неплохо торгуются «ЗИЛ» и «КаМАЗ». Фактически — экономика мыльного пузыря. Продаются и покупаются обещания фантастических прибылей, данные подозрительными людьми. И чем фантастичнее прибыль, тем лучше торг.
Борис Николаевич Ельцин весьма оптимистично высказался по поводу происходящего: «Мы на пороге краха». В принципе, это универсальное утверждение может быть применено почти к каждой эпохе… Но Борис Николаевич поскромничал. Не на пороге, а давненько за этот порог переступили и весело там резвимся. Целый ряд катастроф уже произошел и, по сути, мы живем в посткатастрофическй период. Типа постапокалипсиса, только без зомби.
А вот интересное предложение от Иосифа Давыдовича Кобзона: «С учетом конкретной обстановки власти находят компромисс с „авторитетами“ преступного мира. Это делается ради сохранения спокойствия в обществе. Ведь авторитеты не грабят и не убивают прохожих на улице — это делает „саранча“: наркоманы, хулиганы, проститутки. С „авторитетами“ находят компромисс, чтобы они помогли избавить народ от опасностей уличной преступности». Интересное предложение, ничего не скажешь… Впрочем, Иосиф Давыдович пребывает в расстроенных чувствах — неведомый снайпер грохнул его близкого друга Отари Витальевича Квантришвили, когда тот выходил из сандуновских бань. И на похоронах этого выдающегося деятеля современности Кобзон тоже высказался вполне определенно: «Я буду следующим». Почему-то он решил, что его убьют из огнемета…
Что касается убиенного, то он, как и полагается покойнику, был замечательным человеком, как и сам Иосиф Давыдович — чистый гуманист и филантроп, покровитель музыкантов и спортсменов, сроду не имеющий представления ни о каких гангстерских делах. Впрочем, журналист высказывается по этому поводу саркастически: «наивный человек чистого искусства изъясняется с глубочайшим знанием абсолютно неведомых ему структур и механизмов преступного мира. Такова сила художественной интуиции народных артистов СССР»… Ну, бывает…
Убийство Отарика весной 94-го стало главным событием криминального мира не только столицы, но и, пожалуй, всей России, затмив убийство «гангстера номер один» бауманского лидера Бобона. В принципе, Отари Витальевич занимался тем же, чем и все остальные люди его круга — экспортировал сырье, благо — связи с большими любителями тенниса позволяли, а импортировал уже спиртное и сигареты. Конечно, беспошлинно, благодаря все тем же связям. А выручка от этих нехитрых операций должна была идти на благое дело — развитие российского спорта. Другим людям, занимающимся экспортно-импортными операциями, такое понравиться никак не могло. Да и Отари Витальевич возомнил себя боссом всех боссов, позволяя себе неприятные высказывания в телевизионном эфире в адрес высоких милицейских чинов.
Именно это убийство стало своего рода манифестом преступного мира: «Неприкосновенных нет». Будь ты криминальный авторитет, бизнесмен или политик (а покойный — личность очень разносторонняя — сочетал в себе все три ипостаси) — если кому-то нужна твоя смерть, то тебя убьют. Вполне возможно, что именно это убийство запустило цепочку событий, которые впоследствии повлияют на состояние как криминального мира, так и бизнеса России…
— Алексей Владимирович, посетитель! — Голос секретарши оторвал меня от газеты.
— Пригласите, — сказал я.
Пришел Борис Борисович. Расслабленный, без галстука и даже без портфеля. Улыбающийся, наверное, был очень рад меня видеть. А мне вся эта возня уже надоела…
— Ну что, Алексей? — благодушно спросил Борис Борисович. — Чем порадуешь? Удалось решить возникшие проблемы?
— Вашими молитвами, — сдержано ответил я. — Я прошу вас передать информацию для вашего шефа.
Борис Борисович посмотрел на меня озадаченно.
— Ну, чего так официально? Не чужие же люди… Передам конечно, о чем разговор.
— Вот, — сказал я, положив на стол несколько фотографий. — Тот человек, с которым губернатор пытался за нашей спиной договориться. Договориться теперь не получится.
Борис Борисович задумчиво рассматривал фото.
— Как его отделали… — заметил он с удивлением.
— Главный вопрос — по банку, — продолжил я. — Все средства, которые заходили в «Феникс» мы готовы вернуть в полном объеме. Пусть присылают письмо.
— Вот так резко? — спросил Борис Борисович.
— А что вы предлагаете? — вспылил я. — Ждать следующую подставу?
Борис Борисович поудобнее устроился в кресле и начал вещать. Говорил он охотно и многословно, как и полагается любому приличному политику.
— Алексей! Мы живем в такое время и в таком месте, где необходимо идти на компромисс. Постоянно. Жизнь меняется, люди меняются, нужно уметь перестраиваться. Ну чего ты добьешься этой принципиальностью? Схему с банком выстраивали и выстроили, она работает и приносит прибыль…
— Прибыль приносят мои люди, — перебил я. — Я не пойму, вы же в прошлый раз мне сказали, что тема с банком заканчивается со следующего месяца, и все бюджетные бабки уходят в банк москвичей.