Страница 31 из 79
Глава 11
Большие деньги преображают людей. Коля Кучерявый мог бы выступать живой иллюстрацией этого утверждения. Модный костюм, белоснежная шелковая рубашка, золотые часы, вставные зубы явно не из районной стоматологии, прическа… У него даже морщины разгладились!
Коля сидел за столиком в компании девушки, которая была не менее, чем в два раза младше его. За соседним столиком, чуть поотдаль, сидел квадратный амбал — явно охранник. Девушка пила шампанское и весело о чем-то щебетала, Коля прихлебывал крепкий «купеческий» чай. Только эта привычка, да еще синие перстни на пальцах выдавали в нем старого лагерника. Впрочем, еще была манера все время держаться настороже… Когда я зашел в зал, он тут же заметил меня и заулыбался, махнул рукой. Я подошел к столу, и мы поздоровались.
— Здравствуй, здравствуй! — приветствовал меня Коля. — Давно не видать тебя в наших краях, забурел, москвичом заделался!
— Есть такое дело, — согласился я. — Приехал вот на пару дней, проблемы разгрести.
— Разгреб? — иронично поинтересовался Коля.
— Не до конца, — честно признался я.
Коля шумно отхлебнул чай из чашки.
— Ты — пацан молодой, — изрек он. — Бабок вы накурочили порядочно. Наверное, внукам хватит, а?
Я усмехнулся.
— Да ты не ведись, — благодушно сказал Коля. — Я на ваши бабки не прицеливаюсь. Базар о другом. Живы-здоровы, при деньгах… Да еще при каких! Нам-то такие бабки даже во сне присниться не могли, мы и сумм таких не знали… Так вот, короче, отчего не свалить с кассой? Загранка открыта, лети куда хочешь, живи в кайф…
— Что, совсем плохи мои дела? — с улыбкой спросил я.
— А чего хорошего? — ответил Коля вопросом на вопрос. — Связался с беспредельщиками, которые кровь льют как водицу… Мочат людей не честь и жизнь защищая, а из-за бабок, из-за бумаги крашенной. Я тебе сразу сказал — беспредельщики.
— Я не то, чтобы связался… — ответил я, чувствуя в словах Коли правоту. — Жизнь навязала репей на хвост…
— Молодые, — покачал головой Коля. — Меры не знаете, хотите все и сразу. Ты же нормальный пацан, а влип… Ну ладно. Ты ж не просто так приехал, сказать чего-то хотел?
— Хотел, — кивнул я. — Есть вероятность, что люди, о которых вы говорите, могут захотеть вас поменять. На кого-нибудь своего. Вот это я и хотел сказать.
— Может быть, — согласился Коля. — Так, а мне чего делать? Староват я уже бегать и прятаться. Будет, как на роду написано. Да ты не смотри на меня так! Зря голову подставлять не буду, это само собой. А пугаться мне поздно — давно пуганый.
— Я вижу, что мы друг друга поняли… — с улыбкой сказал я.
Коля вытряхнул из пачки сигарету и закурил.
— Вот, сигареты… — сказал он задумчиво. — И знаю же, что вредно, а все равно курю. Привык так. Да и надежда всегда есть, авось пронесет? Так и наши дела… Знаем, что опасно, а все равно продолжаем делать. Авось пронесет…
Я согласно кивнул. Жизнь такая, куда денешься…
На следующий день поехали по предприятиям. Занимались нормальным менеджментом — угрозами, насилием и шантажом. Многие директора до сих пор не поняли, что акционер на самом деле имеет значение. Они привыкли, что есть две вертикали — партийная и хозяйственная. И что они в обе эти вертикали встроены, а значит, прислушиваться можно и нужно только к вышестоящим. К секретарю обкома, профильному министру. Прислушиваться к акционеру… а зачем? Единственная цель существования любого предприятия — приносить прибыль. В первую очередь, акционеру. Эту истину приходилось доносить в том числе и с помощью бейсбольных бит.
В обед на сотовый позвонил Борис Борисович и сухо сказал:
— Две недели.
Это хорошо. Значит, время у меня еще есть, пусть даже совсем не много…
Я встретился с майором Муромцевым, с которым мы делали дела еще в прошлом году, когда он еще был капитаном. Сейчас он занимал должность заместителя начальника отдела по организованной преступности. Должность эту он получил благодаря в том числе и моим деньгам. Кажется, товарищ майор был действительно рад меня видеть…
— По «Грифону», — доверительно сообщил он, — был звонок — не препятствовать деятельности. Из Москвы звонили. Страшно сказать кто…
— А вы чего? — лениво поинтересовался я.
— Ну а чего мы? Не препятствуем. А мазу за них тянуть уговора не было. Об этом и не просил никто. Ваша банда «Грифон» подвинула — спасибо вам большое.
— Мешали? — снова задал я вопрос.
— Возникали спорные ситуации, — объяснил мне Муромцев с улыбкой.
Понятно. Доблестные борцы сорганизованной преступностью подрабатывали тем же, чем занималась сама организованная преступность — рэкет, выбивание долгов и прочее. По сути, они мало чем отличались от преступной группировки. И, конечно, не были счастливы от того, что появился еще один конкурент.
— Кто звонил-то из Москвы? Или — служебная тайна?
Муромцев артистически вздохнул.
— Оно вроде как не тайна… А с другой стороны — может и тайна. Это как посмотреть. Важный человек из нашего ведомства. Не очень публичный.
— Ага, — скептически сказал я. — Я понял. Этот ваш не очень публичный в московских кабаках с самыми отмороженными отморозками сидит. Считает возможным.
— А кого ему стесняться? — пожал плечами Муромцев. — Вдруг чего — встречался по оперативной необходимости. Да и кто с него спросит?
— Ладно, — сказал я. — Это все ерунда. У нас дело посерьезнее.
— Знаю, — кивнул Муромцев. — Звонили от вас. Директор химкомбината сбежал с бабками. Задачу ваш человек поставил — определить местонахождение. Уже занимаемся. Человек не иголка, если в стране, то найдется. Если сквозанул за рубеж, то сложнее…
— Спасибо, но речь не об этом, — перебил майора я. — У меня такой вопрос. Если вдруг начнется война… Ваше ведомство на чьей стороне будет?
— Как всегда, на стороне законности и правопорядка, — пошутил Муромцев. — А если серьезно… О какой войне речь?
— Насколько я понимаю, москвичи претендуют на некоторые наши объекты, — сказал я. — В ближайшее время я постараюсь договориться, но… Вне зависимости от результатов они могут попытаться решить вопрос силой. Убрать здесь ключевых людей и поставить своих.
— Нашему ведомству это точно не нужно, — заверил меня Муромцев. — У нас сейчас более-менее устаканилось… Все работают, друг друга знают, откровенного беспредела нет. Нет, нашим это не нужно. Если появиться информация, что готовится что-то нехорошее… Сразу мне давайте знать, будем разбираться.
— Рад слышать, — сказал я.