Страница 13 из 79
Глава 5
Серьезной проблемой Бориса Абрамовича Березовского было то, что он, как говорили в нашей среде, «не следил за базаром». Практически вообще не следил. Не следил по форме — позволял по незащищенной линии обсуждать важнейшие темы. И по содержанию тоже не следил — говорил такие вещи, которые в принципе не рекомендуется произносить вслух. Возможно, это была запредельная смелость. Или самоуверенность. Или ощущение полного всемогущества. Сложно сказать. Но есть факт — десятки часов прослушки Бориса Абрамовича, доступные в интернете нулевых годов любому желающему. При том, что служба безопасности у него была весьма серьезная…
Конечно же его слушали не мы одни. Похоже на то, что его слушали вообще все. Спецслужбы, конкуренты, бандиты, союзники… Особенно, когда Борис Абрамович добился значительных результатов.
Кроме разговора с Владимиром Борисовичем, который оказался для меня очень болезненным, Березовский провел еще один короткий разговор. Он был посвящен хозяйственному спору, который возник между детищем Бориса Абрамовича «Автомобильным Всероссийским Альянсом» и одним из московских банков. Банк продал «АВВе» два своих векселя, по пятьсот миллионов каждый. Где-то тысяч на шестьсот долларов. Ну, продал и продал. По сути, «АВВА», которая активно собирала наличку у населения, просто решила чуток прокрутить собранные деньги и сделала банку краткосрочный заем под двадцать процентов. А вексель — как залог. Обычная практика, в общем, многие так делали. Но возникла проблема. Банк не захотел платить.
За банком стоял сам Сильвер. Личность легендарная. Он не так давно вышел из мест заключения, куда попал конечно за вымогательство, и начал активно восстанавливать свое влияние в Москве. Я помнил, что его убьют, взорвут в «Мерседесе», но точного времени и места не знал, не очень подробно интересовался гангстерскими войнами 90-х. А зря… Еще будут ходить слухи о том, что он сам и подстроил этот взрыв, который на самом деле является инсценировкой, а сам уехал в Израиль. Но это, конечно, слухи и не более того.
Авторитет Сильвера был непререкаем. Его организация представляла собой сложную схему из криминальных и коммерческих структур, связанных между собой. И Борис Абрамович не значил для него ничего. Крупный коммерс, такого не кинуть — себя обокрасть. Да, со связями в милиции, ну и что из того? Связи были и у самого Сильвера, еще и повыше.
Ну и хрен с ним, подумал я. Не получилось так, получится эдак. Если Сильвер получит эту интересную запись, то… Наверняка осерчает. А набор киллеров у него — уникальный. Эти ребята могут решить совершенно любую задачу.
Ок, что нам даст труп господина Березовского, скажем, весной девяносто четвертого года? Тогда он точно не войдет в Семью. Кстати, Семья, как политический феномен, возможно и вовсе не возникнет без него. Он не получит первую телевизионную кнопку. Не получит «Аэрофлот» и «Сибнефть». Принципиально изменится структура олигархата. Она, скорее всего, сформируется вокруг святой троицы: Лужков-Гусинский-Смоленский. И эта структура будет гораздо более оппозиционной по отношению к Ельцину. И, скорее всего, никакого второго срока Борису Николаевичу не светит. А светит совершенно реальный, в местах не столь отдаленных.
Ох уж этот вечный выбор меньшего зла! И вечные сомнения — действительно ли меньшее зло — меньшее? Юрий Михайлович Лужков — президент во второй половине 90-х, это точно то, что нужно? Если бы знать! Я действую совершенно вслепую, это дико напрягает. Было странное ощущение… как будто я изо всех сил раз за разом бьюсь о мягкую стену, которая скорее и не стена даже, а огромная подушка. От каждого удара появляется вмятина, которая быстро исчезает.
— Поздравляю, — иронично сказал Мавроди. — Ты можешь давать уроки на тему — как изящно и непринужденно просрать полмиллиона долларов. Деньги не лишние, кстати.
— Вам вернуть двести пятьдесят тысяч? — угрюмо спросил я.
Он лениво отмахнулся.
— Забудь. Но это урок на будущее. Люди — жадные существа. Большие деньги не удовлетворяют эту жадность, а наоборот, разжигают. И не держи зла на этого… как его?
— Ромашев Владимир Борисович, — подсказал я.
— На этого господина. Он поступил в полном соответствии с природой человека. Знаешь, я тоже очень сильно ошибся с газетчиками…
— Это как? — удивился я.
— Да все просто. Еще в прошлом году о нас писали — одни нейтрально, другие положительно, а третьи — ругали… Я постарался решить вопрос с теми, кто ругал. Рекламу у них покупали. Думаешь, помогло?
— Неужели нет? — спросил я.
— Только хуже сделал. Даже нейтральные статьи исчезли. Только ругань. Понимаешь, почему?
— Чтобы вы также с ними договорились?
— Именно, — улыбнулся он. — Все захотели, чтобы я начал покупать рекламу. А я не люблю шантаж. Кстати, на днях у нас выходит новая реклама. Это ядерная бомба.
— Леня Голубков? — не сдержался я.
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Еще полгода назад я бы удивился. Но теперь — нет. Ты знаешь об этой рекламе?
— Конечно, знаю, — подтвердил я. — И это действительно ядерная бомба. Она сработает на все сто процентов. И даже больше.
Мы молча пили чай. Почему-то без сахара. Я разглядывал отстающие обои на стенах очередного офиса. Раньше, наверное, здесь была бухгалтерия… или какой-нибудь статистический отдел. Сидели женщины предпенсионного возраста, составляли отчеты, гоняли чаи, сплетничали…
— Даже не знаю, хотел бы я знать будущее… — сказал он задумчиво. — Наверное, не хотел бы. Что хорошего в жизни, если заранее знаешь, что у тебя ничего не получится? Ничего хорошего в такой жизни нет. Но все же, любопытство не порок. Я человек, следовательно, я любопытен. Что же ждет нас в этом году? Важного и интересного.
— Я уже говорил, что идея с билетами сработает, — сказал я. — Она сработает настолько хорошо, что вас арестуют.
Он не удивился.
— Когда именно?
— Не помню, — ответил я. — Помню, что собранные вами деньги будут вывозить грузовиками.
— Конечно, они все перепугаются… — медленно проговорил он. — Они увидят, что я могу многое изменить, и перепугаются.
— Мы можем попробовать избежать этого, — сказал я.
— Идти на поклон, — тяжело вздохнул он. — К этим рожам… разговаривать с ними о чем-то, просить, подкупать… Это унизительно. Мне нравится заниматься бизнесом потому, что нет начальника. Понимаешь?
— Понимаю, — кивнул я.