Страница 9 из 71
— Прекрати, — строго велел я и глянул на колдунью. — Ты моя гостья, но это не даёт тебе права хамить окружающим. Седогривый пришёл ко мне. Я его принял, как гостя, так что и ты будь добра уважать его.
Вопреки моим ожиданиям, Ягишна не надула губы, не стала разыгрывать глубочайшую обиду, а томно взглянула на меня и промурлыкала:
— Давно ты так со мной не говорил. — Она подошла поближе и коснулась моего плеча своей тёплой рукой. — Можешь ещё что-то так сурово же сказать?
— Ну и чудную же бабу ты себе нашёл, леший, — поражённо произнёс Седогривый и почесал затылок.
— Ещё раз назовешь меня бабой, и я превращу тебя в лягушку, — пообещала ему Ягишна с милой улыбкой, после чего перевела взгляд на меня и добавила. — Разумеется с глубочайшим уважением.
— Ну это всё меняет, — кисло усмехнулся я.
Седогривый тоже хмыкнул.
Удовлетворённая полученным результатом, Ягишна пошла наверх. Забава тоже увязалась за ней. Я услышал, как по дороге она тихонько выспрашивала у колдуньи, как так осмелилась так дерзко говорить с мужчинами. Ягишна же начала рассказывать молодой лешачихе о том, что женщина должна себя уважать. Судя по всему, внутри неё вновь проснулся осколок души девушки из моего старого мира. Ох и научит она Забаву на свою, а точнее на мою голову…
— Тяжко с бабами, но без них не жизнь,– почти сочувственно выдал Седогривый.
— Я вроде как справлялся, — вновь пригласив гостя к столу, я первым уселся за него и тут же получил от Кузьмича кружку ягодня. Гостю он подал точно такую же.
Несмотря на то, что у Седогривого на лице было написано отношение к сладкому напитку, отказываться он не стал и, как положено доброму гостю, принял угощение. Видимо распробовав ягодень, волколак осушил чуть ли не половину кружки, прежде чем продолжил начатый ранее разговор.
— Во сне ко мне пришли духи, — сообщил он, понизив голос едва ли не до шёпота. — Они говорят, что грядёт беда.
Я вздохнул.
— А нет ли у тебя хороших вестей, так, для разнообразия?
— Какие есть, такие и принёс, — не уловил иронии Седогривый. — Но это ещё не всё.
— Кто бы сомневался, — пробормотал я, налегая на ягодень. — Что на этот раз?
— Печенеги, — Седогривый буквально выплюнул это слово и допил напиток, словно желая смыть с губ неприятный привкус.
Ожидая услышать про Крачуна или нечто подобное, я оказался удивлён.
— Чего они тут забыли?
— Не совсем тут, — тряхнул головой волколак. — Но, судя по следам, в наши края путь держат. Надо показать им, что таким тут не рады, и деревенских от беды спасти.
— Мне казалось, что ты не слишком-то жалуешь людей, — я испытывающе посмотрел на гостя, но тот лишь передёрнул плечами.
— И что с того? Печенеги-то тоже люди, — глухо произнёс он. — Вот только их я не жалую куда больше других ещё с тех времен, когда щенком был. Эти вороги станут деревни грабить, да люд в полон уводить. А такой судьбы я никому желать не стану. Уж лучше смерть.
— И чего они в налёт зимой собрались. — Несмотря на уверенность в голосе Седогривого, мне казалось, что он ошибается. — Не сподручно же.
— Ещё как сподручно, — свёл брови волколак. — Печенеги так редко поступают, но коли решаются, то реки льдом стянутые не обходят, а пользуют, как дороги, чтобы быстро двигаться. Я проверил, вода уже достаточно замёрзла, так что как пить дать, по ней поскачут.
— Значит, мы их встретим, — я поднялся из-за стола. — Но сначала нужно во всём убедиться и посмотреть, сколько там кочевников.
— Думаю, не больше пяти десятков, — предположил тоже вставший на ноги Седогривый. — Если больше, то могу стаю собрать.
— Для начала сам погляжу, а там дам знать, что да как.
Седогривый злорадно оскалился и кивнул.
— Только не тяни.