Страница 70 из 71
— Всё так, — согласилась Забава, и Дуся, что сидела на моём плече, важно кивнула.
— А что с упырями и волколаками? — продолжил я расспросы.
— Живы, — Ягишна осеклась и улыбнулась, — если так, конечно, можно сказать об упырях. Мы им помогли конечности и родичей обратно собрать, так что быстро оклемались. Стае досталось сильнее, но раны они уже зализали. С Лихо вообще всё как с гуся вода. Богуш с дочками тоже в порядке.
— Крачун?
— Ты хотел сказать, мой отец, да? — глаза колдуньи нехорошо прищурились.
— Не знал, что ты уже в курсе, — чуть виновато улыбнулся я. — Он просил не говорить тебе раньше времени, да и мне показалось, что это ваши личные дела. Семейные, так сказать.
— Ага, семейные, — судя по тону, Ягишна ещё планировала спросить с меня за сокрытие тайны, но это была лишь шуточная обида. На деле же колдунья выглядела весёлой и довольной. Тень, что так долго лежала на её лице, улетучилась, плечи расправились, а взгляд светился жизнью и энергией. От прежней задумчивой и печальной женщины не осталось и следа, и это обстоятельство не могло меня не радовать.
— Так что с твоим отцом?
— А что с ним будет? — пожала плечами колдунья. — Мы поговорили, он рассказал мне… обо мне, наверное. — Ягишна покачала головой и хмыкнула. — Точнее о части меня. Я засыпала его вопросами, он отвечал на них по мере сил, а потом ушёл и обещал вернуться следующей зимой. В любом случае — мой гештальт закрыт и… — женщина нахмурилась. — Что за чудное словечко?
— Ты сказала следующей зимой? — спросил я, переваривая услышанное.
— Да, — кивнула Ягишна и важно подняла вверх указательный палец. — А ещё я сказала «гештальт». Что это значит, знает кто?
— В контексте твоего вопроса, это значит какую-либо нерешённую ситуацию. — Отрешённо пробормотал я, пытаясь осмыслить, сколько же времени проспал. Теперь все испытанные в дрёме ощущения казались размытыми.
— О, здорово, — оживилась колдунья. — Спасибо. — Она, словно любопытная синичка, склонила голову набок. — А что такое «контекст»?
— Окружение, обстоятельства или условия. — Снова машинально выдал я и обернулся.
Оказывается, ложем мне служила не кровать, а кокон из корней, травы и коры, похожий на тот, в котором проходило обращение Забавы. Мой тоже крепился корнями к стенам одной из комнат гигантской билобы. Сейчас от кокона мало что осталось — став проводником между целительной силой леса и мной, он стремительно распадался листьями, которые уносил дувший в открытое окно ветер.
Подойдя ближе, я выглянул наружу и увидел лес, залитый тёплым светом яркого солнца. Уже не по-зимнему тёплого и согревающего не только тело, но и душу. Оно стояло высоко в безмятежном и безоблачном голубом небе, даря миру жизнь и процветание. Лес почти проснулся и теперь набирался сил, чтобы продолжить свой вечный рост, служа домом великому множеству существ. И всё с ним было хорошо да ладно. О том он и пел.
— Спасибо, что приглядела за ним, — сказал я, поглядев на Забаву.
— Просто вернула тебе должок, — беззаботно улыбнулась лешачиха. — Да и дел зимой было не сказать, чтобы много.
Я вновь посмотрел за окно и полной грудью вдохнул аромат весеннего леса — аромат, которым невозможно было надышаться вдоволь, столь приятен и сладок он был.
— И всё же — спасибо.
— Рада была помочь, — улыбка царевны стала ещё шире. Сейчас рыжая, веснушчатая, голубоглазая и бесконечно жизнерадостная она походила на само олицетворение весны. Лес радовался ей, как собственной дочери, коей, по сути, лешачиха и являлась, ведь Белоярский и Валдайский леса стали единым целым. — Надеюсь, и ты упрямиться не станешь, когда нас на свадьбу позовут.
Мои брови поползли вверх.
— Какую ещё свадьбу?
— Моего младшего брата и Василисы, дочери Тихомира. По весне они женятся.
— Стоило только задремать, а тут такое…
— О! — воскликнула вдруг Забава и принюхалась, пошевелив острым носом, как лисичка. — Чем-то вкусным пахнет! Никак дедушка решил настоящий пир горой устроить по случаю твоего возвращения.
— Очень кстати, — я похлопал себя по животу, который, конечно, не прилип к позвоночнику, но всё же стал куда меньше, чем был. — Мне не помешало бы как следует поесть. Хотя, что за пир без гостей? Надо бы всех позвать.
— Это я запросто! — выпалила Забава и, обратившись птичкой, выпорхнула в окно, где сразу же исчезла, пройдя сквозь лес.
Дуся от увиденного захлопала в ладоши, едва не оглушив меня.
— Значит, нам не поесть, пока все не соберутся? — печально вздохнула Ягишна, но тут же отбросила подступившую тоску в сторону и прильнула ко мне. — Или мы используем это время с пользой? Только ты, я и… — томный взгляд колдуньи наткнулся на сидевшую у меня на плече Дусю, — … одна вездесущая кикимора.
Разом потеряв весь настрой, Ягишна отстранилась и поправила платье. Дуся же, решив, что колдунья сделала ей комплимент, перебралась к ней на руки и уселась, свесив ножки. Пусть это существо не сказало ни слова, её радость была написана на лице.
Снизу донеслось шипение и ворчание Кузьмича.
— Вот ведь мелкие паршивцы! А ну кыш отседова!
Пирожок гавкнул и поспешил вниз. Дуся тут же оказалась у него на спине и с видом бывалой наездницы вцепилась в шерсть пса, чтобы не упасть.
— И ты прилетела, да? — не унимался домовой внизу. — Ну да, конечно, куда же без тебя-то, ящерица крылатая! А ну отдай пирог! Отдай, тебе говорят!
Что-то упало и разбилось. Кузьмич взвыл дурным голосом, а Дуся звонко рассмеялась.
— Рад вернуться? — с кислой улыбкой поглядела на меня Ягишна.
— Конечно, — я вернул улыбку и поспешил вниз, чтобы посмотреть, что там такое творится.
А творилось там форменное безобразие…
Кузьмич вцепился двумя руками в пирог, который пыталась вырвать ощутимо подросшая змейка. Теперь Уголёк практически догнала по размеру моего пса, а размах её кожистых крыльев стал и вовсе не шуточным.
Стоило мне появиться, как змейка позабыла о лакомстве и с радостным писком бросилась ко мне, едва не сбив с ног. Ластиться она, видимо, училась у Пирожка, так что постоянно норовила лизнуть меня в нос и виляла хвостом, которым случайно задела улетевшую в другой угол Дусю. Больно кикиморе не было и она, заливаясь смехом, укатилась под стол.