Страница 25 из 71
9. Не до веселья
Забава вместе с остальными веселилась от души. В отличие от многих взрослых она не гнушалась поиграть с детворой в снежки или покататься вместе с ними с горки. Ребятишки же пребывали в полнейшем восторге от того, что компанию им составляет лешачиха, которая ещё и самая настоящая царевна. Иван поначалу старался не отставать от сестры, но потому увязался за какой-то смешливой красавицей и был таков.
Я же взял на себя роль наблюдателя и, неспешно попивая хмельной мёд, прогуливался по ярмарке, отвечая на весёлые приветствия всех, кто меня узнал. А таковых оказалось довольно много. Даже слишком, как по мне. И почти все стремились со мной выпить, благо алкоголь меня почти не брал, так что никто не ушёл обиженным. Разве что двое хмельных крепких мужиков пригорюнились о того, что я не превратился в медведя и не поборолся с ними. Но жёны быстро объяснили им всю нелепость этой идеи, а я на прощание дружелюбно пожал руки обоим, отчего те удалились, разминая скрюченные и покрасневшие пальцы.
Мимо меня пронеслась шумная компания молодёжи с песнями и плясками. Одна бойкая девица попробовала увлечь меня танцем, но пришлось её огорчить — у меня имелись другие планы. Уж не знаю, разыгралось ли это воображение, но мне то и дело чудился старик в белой шубе: вот он промелькнул за хороводом, вот вышел из-за повозки и скрылся за горкой или просто на короткий миг показался в толпе. Галлюцинаций у меня прежде не было, так что повод для беспокойства имелся в любом случае: или Крачун действительно здесь, или же пирожок с грибами, который я недавно съел, оказался с подвохом.
По правде сказать, сейчас я предпочёл бы второе — видеть непредсказуемого владыку Подземного царства в таком скоплении людей мне очень не хотелось. В дрожь бросало от одной мысли, что вся эта весёлая, пёстрая и живая толпа в мгновение ока может обратиться жутким садом ледяных фигур. В том, что Крачун способен такое устроить я не сомневался ни на секунду.
Когда я в очередной раз проходил мимо огромной снежной горки, чувство опасности обострилось до предела. Я резко развернулся, вскинул руку и… успел поймать снежок, который летел мне точно в голову.
— Ух ты! — восхищенно и одновременно выдохнула собравшаяся вокруг Забавы детвора.
— Говорила же, что он сможет! — улыбнулась заявила лешачиха, причём с такой гордостью, будто сама это проделала.
Но она так пока не могла, поэтому и получила от меня недавно пущенным ею же снежком прямо по шапке.
— Я ещё и не так могу, — усмехнулся я, ловя радостные взгляды заливающейся смехом детворы.
— Ты просто раньше лешим стал, — надув губы, Забава подняла головной убор, отряхнула, но так и не надела. Вместо этого она нацепила дорогую меховую шапку на самую смешливую девчушку. Несмотря на трескучий мороз, мы, лешие, ощущали его куда слабее, нежели люди, и вполне могли разгуливать зимой без головного убора.
Взявшие пример со старших, детишки устроили настоящую снежную битву. Белые снаряды со свистом летели во все стороны, вовлекая в забаву и случайных прохожих. Совсем скоро вокруг горки развернулось настоящая, но беззлобная баталия. От такого количества снежков увернуться было тяжело даже лешему, так что я предпочёл ретироваться.
— Испугался! — не на шутку развеселившаяся царевна запрыгнула мне на спину и обвила руками шею.
— Ещё бы, — невозмутимо отозвался я, демонстрируя ей кружку. — Ты чуть не разлила мой мёд. Хотя… — мой взгляд упёрся в плавающий в сладкой хмельной жидкости снежок.
— Просто хотела тебя развеселить, — выпустив мою шею, Забава соскользнула на снег и встала рядом. — А то ты какой-то смурной. Это потому, что не хотел приходить?
— Нет, вовсе нет, — я покачал головой. — Ты молодец, что меня вытащила.
— Совсем ты меня запутал, Белояр, — нахмурилась царевна и исподлобья посмотрела мне в глаза. — Если рад, что пришёл, то чего на ярмарке, как на тризне бродишь? Вижу же, что тебя гнетёт что-то. Поделись!
— Ничего меня не гнетёт, а поделиться могу разве что мёдом, — предложил я девице, не желая рассказывать ей правды. Во-первых, тревогу бить пока было рано, а во-вторых, мне нравилось смотреть на веселящуюся Забаву. Сейчас она разительно отличалась от той измождённой недугом девушки, и мне не хотелось, чтобы что-то омрачало её жизнь. Лешачиха совсем недавно начала дышать полной грудью. Пусть так и продолжается как можно дольше.
Забава наморщила нос:
— Не люблю мёд, — сообщила она. — Слишком сладкий, а Ягишна говорит, что сладкое для женщины — это вред. От него бока растут. Вот!
— Всё хорошо, ежели в меру, — парировал я, размышляя над тем, откуда у колдуньи такая информация. Вероятно, снова даёт о себе знать один из осколков, из которых воссоздана её душа. Как-то на днях Ягишна пыталась объяснить Кузьмичу, что такое круассан сама не понимая, откуда о нём знает. В результате получился у домового и колдуньи какой-то рогалик-доходяга, но сейчас речь не об этом.
— Так-то оно так, — Забава с сомнением покосилась на мою кружку, — да всё одно — не люблю я мёд. Давай лучше киселю горячего попьём? Вон там вкусный очень! — схватив меня за руку, девушка устремилась к одному ей ведомому месту среди множества уличных лавочек.
Мы влились в шумный людской поток и понеслись вместе с ним вперёд. Рост позволял мне лучше ориентироваться, тогда как Забава, видимо, двигалась то ли по памяти, то ли по запаху. Но, как бы то ни было, она довольно быстро привела нас к цели. У небольшого костра, над которым висели закопчёные котелки пахло ягодами, а приземистый старичок вместе со своей круглолицей женой разливали ароматный кисель всем желающим. За символическую плату, разумеется.
Напиток был вязким, обжигающе горячим и не спешил остывать даже на морозе. Сделав осторожный глоток, я почувствовал небольшую сладость, прекрасно гармонирующую с ощутимой кислинкой. Кисель понравился мне настолько, что я всерьёз задумался над тем, как бы научить Кузьмича варить точно такой же.
— Хорош киселёк? — раздался рядом со мной знакомый голос.
Подавив завертевшееся на языке ругательство, я повернул голову к Крачуну как раз в тот момент, когда ему ответила Забава:
— Хорош, дедушка, очень хорош!
— Вот бы попробовать, — мечтательно протянул старик в белой шубе и похлопал себя по карманам, — да кошель дома оставил… — он покосился на меня и криво усмехнулся.
Мои кулаки непроизвольно сжались.
— Тогда давай я тебя угощу, — тут же нашлась царевна. — Хозяюшка, — обратилась она к разливающей кисель старушке. — Налей ещё кружечку для дедушки.