Страница 59 из 74
20. Под лежачий камень
Утром, ни свет ни заря, ко мне заявился Богуш. Он вышел из подводной реки и, разводя сырость, притопал на кухню. Водяной был явно не в духе, так как сходу попросил хреновухи, да побольше, квашеной капусты и хлеба. Благо Кузьмич уже бодрствовал, так что в кратчайшие сроки организовал всё необходимое.
— Не рановато для хреновухи-то? — я поглядел в окно, где над лесом только поднимался золотистый солнечный диск.
— А тебе чего, жалко? — раздражённо огрызнулся Богуш.
— Мне для гостей ничего не жалко, — спокойно парировал я.
Перехватив мой дружелюбный взгляд, водяной устало вздохнул и помассировал виски.
— Прости, друже, — выдохнул он. — Дождь этот проклятый столько забот на меня вывалил, что продыху нет. Залило всё и везде. Еле сдюжил. Думал, хоть ты подсобишь, а тебя и след простыл. — Богуш посмотрел на меня с укором.
— Были неотложные дела.
— А, ну да, ну да, — тут же надул губы водяной, — это ты у нас занятой жутко, а я так, дурью маюсь. — Едва договорив, он одним махом опрокинул в себя порядочную порцию хреновухи, словно хотел утопить в ней и усталость, и досаду одновременно.
Увы, это так не работало.
— Прости, друг, — я налил гостю ещё, а сам отпил горячего сбитня, — спасибо, что лесу помог. Но у меня действительно не было никакой возможности поучаствовать.
По моему взгляду Богуш сообразил, что я не отлынивал, да и делами занимался серьёзными.
— Чего такое-то? — спросил водяной, аппетитно хрустя квашеной капустой.
Не зная, с чего начать, я решил сразу обозначить главную проблему:
— Нас с Ягишной затянуло в Подземный мир.
Богуш перестал жевать, замер с открытым ртом и даже уронил на стол немного недожёванной капусты. Глаза его при этом стали напоминать блюдца, по размеру сравнимые с тем, из которого он эту самую капусту и уплетал.
— Выпей, — посоветовал я, подвигая небольшую кружку ближе к гостю.
Водяной коротко кивнул, выпил, судорожно проглотил и в этот раз обошёлся без закуски.
— Это как так-то? — севшим голосом спросил он.
Немного поразмышляв, а не настало ли самое время для хреновухи, я всё же остановился на сбитне и поведал товарищу о наших с Ягишной приключениях во всех подробностях. Умолчал разве что о её памяти касательно моего старого мира — для собеседника сути это не меняло, а подробностей и вопросов прибавляло существенно.
К концу моего рассказа Богуш уже уговорил почти кувшин хреновухи и вовсе не потому, что я медленно говорил, а потому что он слишком быстро пил. Кузьмич едва успевал подливать. Богуш и слушал, и пил, и ел одинаково жадно. Так он вёл себя, когда очень волновался. Бедняга даже побледнел и начал потеть, что случалось с ним крайне редко, так как водяной по своему естеству влагу терять очень не любил и берёг каждую её каплю.
— Ну дела, — только и пробормотал он, уже без всякого стеснения допивая хреновуху сразу из горлышка кувшина. В этот раз закусить Богушу всё же захотелось, вот только со стола он всё уже смёл, поэтому просто занюхал седой головой Кузьмича.
— Теперь тиной вонять буду, — обреченно выдал домовой и пригладил волосы вместе с бородой. — Попросил бы чего пожевать, я бы сразу и…
На кухню буквально влетела Дуся с куском теста в крохотных ручонках. На ходу кикимора приветливо улыбнулась нам, а потом, по своему обыкновению споткнувшись, прокатилась по комнате кубарем, впечатавшись в противоположную от входа стену.
— А я всё думал, — протянул Богуш, — чего тут не хватает. — Он посмотрел на поднимающуюся с пола Дусю. — Но теперь вот всё на месте, по-старому.
— Ты чего удумала, болезная? — спрыгнув с лавки, Кузьмич пошел разбираться с отчаянно жестикулирующей кикиморой.
— Что ещё за кофя⁈ — вопрошал он. — Не знаю ничего такого. А второе что? Кура…круваса… тьфу ты! — домовой в сердцах сплюнул и топнул короткой ножкой. — Так и говори — булка! Не просто булка? Тогда пусть сама идёт и печёт, что душе угодно.
Дуся зашипела. Кузьмич зашипел в ответ, чем совершенно сбил кикимору с толку. На шум пришёл Ганя, посмотрел на шипящую парочку как на умалишённых (впрочем, он много на кого так смотрел), раздражённо дернул хвостом и удалился.
— Ничего не понимаю, — поделился со мной Богуш, пытаясь разобраться в предмете спора домашней нечисти.
А я вот понимал. Но просто сменил тему.
— Что тебе известно о Подземном мире?
— Ну и вопросы у тебя, друже, — запыхтел водяной. — То про Чёрный лес расспрашиваешь, теперь вот про Подземный мир. Тебе чего дома не сидится?
— Ещё как сидится, да только посидеть не дают, — я услышал шаги на лестнице. Забава ещё не вернулась от отца, значит, спускалась Ягишна. Спустя несколько мгновений я учуял исходящий от неё горьковатый аромат полыни, чабреца и ночной фиалки.
— И кто же тебе мешает, скажи на милость? — прищурился Богуш.
— Очевидно, что я, — слух у Ягишны был не хуже животного. Войдя на кухню в своём эффектном чёрном платье, она изобразила вежливую улыбку. — Доброго утра, леший и… как тебя там? — тёмные глаза обратились к водяному.
— Богуш, — улыбка моего друга была предельно сальной, но не произвела на колдунью никакого впечатления.
— Точно, водяной, — Ягишна потёрла сонные глаза. — Я должна была догадаться по запаху.
Тут к женщине подбежала Дуся и начала отчаянно жестикулировать, размахивая куском теста. Подоспевший следом Кузьмич принялся ворчать и спорить. Ягишна смотрела на них удивлённо.
— Чего я попросила?
— Кофья какого-то и булку с мудрёным имечком, — упёр руки в боки домовой.
— Когда я такое просила? — Ягишна перевела недоумённый взгляд на кикимору.
Дуся замаха руками вдвое быстрее и издала целую череду похожих на улюлюканье звуков.
— Говорит, во сне, — перевёл на человеческий Кузьмич.
— Не помню такого, — колдунья покачала головой.
Кикимора сурово сдвинула брови.
— Вот же дурёха! — сообщил её Кузьмич и тут же получил лепёшкой из теста точно в физиономию. — Ах ты маракуша!
Показав обидчику язык, Дуся убежала, а домовой припустил за ней.
Проводив суетную парочку задумчивым взглядом, Ягишна зевнула, потянулась и сказала:
— Шумно тут у тебя, Яр. — Порывшись в ящиках, она уселась за стол с сухарями и кружкой, в которую без спросу налила часть приготовленного для меня сбитня. — О чём толкуете?
Мне не хотелось омрачать утро колдуньи больной для неё темой, но водяной успел брякнуть:
— О Подземном мире.