Страница 11 из 74
Служившая мне домом избушка встретила меня своим привычным видом: никаких костей и куриных ног. Вопреки словам хозяйки, домик стоял на том же месте. Видимо, колдунья решила отложить переезд на неопределённый срок.
Подойдя к избушке, я едва по привычке не распахнул дверь, но в последний момент постучал по дереву костяшками пальцев. Точнее не постучал, а лишь собрался это сделать, как вдруг дверь открылась и на пороге появилась темноволосая женщина. Одежды на ней не было, лишь мало что скрывавшая шкура, которую Ягишна прижимала к груди.
— Уже соскучился? — томно поинтересовалась женщина, потирая заспанные глаза.
— Нет. — Я не позволил очарованию колдуньи подействовать на меня.
— Жестоко, — губы Ягишны изогнулись в легкой улыбке. — Тогда зачем пожаловал?
— Разговор есть.
— Пока что звучит очень скучно, — поделилась со мной женщина и демонстративно зевнула, прикрыв рот ладонью. Второй рукой она решила поправить волосы, и как бы не нарочно выпустила шкуру, которая с тихим шорохом упала к босым ногам колдуньи. — Ой, — делано смутилась она. — Не смотри.
Вопреки ожиданиям Ягишны, направление моего взгляда не изменилось. Я всё ещё смотрел в её тёмные глаза.
— Даже так? — теперь хозяйка избушки на курьих ножках выглядела практически оскорблено.
— Я не деревенский мужик, Ягишна, со мной такое не сработает.
— Деревенский, не деревенский, — женщина махнула рукой и грациозно подняла шкуру. — Все вы одинаковы. Лишь одно на уме. — Она стрельнула в меня глазками. — Может, у тебя просто сучок не…
— Прекращай. — Строго велел я.
— А не то что? — игриво спросила колдунья.
— Ничего хорошего.
— Вот ты зануда! — Ягишна щёлкнула пальцами, и на ней вмиг появилось всё то же чёрное платье. Она расправила складки и, оставшись довольной, пошла в избу, поманив меня пальчиком. — Пойдём в дом, чего на пороге стоять?
Я вошёл внутрь и не узнал избушку. Если внешне она оставалась всё такой же, то внутри выглядела не хуже царского терема. Даже второй этаж невесть откуда появился, хотя с улицы его видно не было.
— Какие-то фокусы с пространством? — я поскрёб когтем висевший на стене ковёр: ворс, как настоящий. Или это и есть настоящий?
— Мудрёно говоришь, — Ягишна уселась на кровати, закинув ногу на ногу. — Впервые учёного лешего вижу. — Она похлопала ладошкой по месту рядом с собой, но я остался на месте.
— Я полон сюрпризов.
— Уж я бы поглядела, — и снова на губах колдуньи обозначилась пошлая улыбка.
— Ты всегда такая? — устало спросил я её.
— А ты? — вопросом на вопрос ответила она.
— Всегда.
— Вот и я тоже.
Мы помолчали, изучающе глядя друг на дружку. И если я искал что-то подозрительное в облике Ягишны, то она просто пожирала меня глазами. Или это был лишь умело разыгранный маскарад. Я склонялся ко второй версии — слишком уж непростая передо мной женщина. Да и женщина ли, коли поселилась тут ещё до того, как Белоярский лес пророс. Даже глубокие старухи столько не живут.
— Зачем ты заставила деревенского мужика ерунду творить? — спросил я, нарушая тишину.
— Всё-то ты знаешь! — Ягишна пригрозила мне пальчиком, ноготь на котором стал чёрным. Маникюр что ли делала, пока меня не было?
— Зачем?
Ягишна передернула плечами, не забыв при этом обнажить одно из них.
— Просто было скучно.
— Он чуть деревню не спалил.
Колдунья пару секунд глядела на меня, а потом мелодично рассмеялась.
— Жаль, что я не видела! Вот олух-то!
Я её веселья не разделял.
— Могли пострадать люди.
— Но не пострадали же, так? Один похотливый дурак не в счёт. Я его о помощи попросила, а он давай сразу под подол лезть.
— Мне казалось, что ты и не против. — Я испытывающе посмотрел на Ягишну, но та лишь пренебрежительно фыркнула.
Впрочем, она тут же завела любимую песню.
— Это уж мне решать, милый, — проворковала женщина, закидывая ногу на ногу и проводя кончиками пальцев по крутому бедру. — Когда и с кем. Вот тебе я многое могу позволить.
Помассировав переносицу, я всё же опустился на стул.
— Ты невозможная женщина. — Устало сообщил я Ягишне, но та приняла это за комплимент.
— А ты — невозможный мужчина. — Она вдруг растворилась в воздухе и, не успел я и глазом моргнуть, оказалась у меня на коленях. — Мы просто созданы друг для друга. — Горячее дыхание колдуньи обожгло мою щёку, а руки оплели шею.
В тот же миг чужая воля попыталась проникнуть в мой разум. Я глухо зарычал и отрастил когти. Ягишна тут же отпрянула, быстро переместившись обратно на кровать. Теперь она откинулась на подушках.
— Ишь какой, — томно произнесла колдунья. — Никак к тебе не подступиться.
— В моём лесу ни к кому подступаться не надо. — Я поднялся на ноги. — Последний раз предупреждаю. Здесь все мирно живут. Вздумаешь этому препятствовать — пожалеешь.
— Да не буду я никому мешать. Делать мне больше нечего.
— Кстати об этом. — Я не спешил убирать когти. — Чем ты собираешься тут заниматься?
— Зависит от того, с кем… — начала было Ягишна, но я снова зарычал. — Тем, чем и раньше, — наконец сдалась женщина и села на кровати нормально. — Собирать травы, изучать растения, познавать ворожбу, изредка помогать тем, кому есть, что предложить в обмен, есть людей…
— Чего⁈
— Шучу! — Ягишна пропала с кровати и оказалась за столом и усмехнулась. — Людей я не ем. Просто хотела поглядеть, на твое лицо, когда ты это услышишь. — Она провела рукой над белой скатертью, и на той тут же появились всевозможные яства. — Голоден?
— Нет, — я окинул взглядом меню, которому мог позавидовать и сам царь Всеслав.
— Как хочешь, — Ягишна взяла с ближайшего блюда булку и, отломив маленький кусочек, отправила себе в рот. — Но не говори потом, что я не радушная хозяйка.
— Где ты была всё это время, радушная хозяйка, — я специально выделил это обращение.
— В заточении, — просто ответила Ягишна. — В подземном мире. Но потом открылась брешь, в которую я и выскользнула.
— Брешь?
— Какой-то леший уничтожил Чёрный лес. — Ягишна стрельнула в мою сторону глазами. — Знаешь такого?
Я продолжал смотреть на неё не мигая.
— Как ты попала в подземный мир?
— Искала знаний там, где не следовало, — просто ответила колдунья зубами зажав виноградинку и раскусив её. Облизав попавший на губы сок, она откинулась на резном стуле.
— Что за знания такие? — не унимался я.
— Колдовские.
— И зачем они тебе понадобились?