Страница 10 из 74
4. В клубах дыма
Как выяснилось позже, горела не деревня, а сарай на окраине, от которого занялась и сухая трава. К счастью, местные жители вовремя спохватились и смогли справиться с огнём прежде, чем он перекинулся на жилые дома.
Пока я добирался до поселения, очаг возгорания полностью ликвидировали. Теперь все жители от мала до велика стояли рядом с тем, что осталось от сарая по щиколотку в воде и угрюмо глядели на покрытого сажей с ног до головы голого мужика. Тот стыдливо переступал с ноги на ногу, прикрывая достоинство руками, и вопрошал:
— А что такого-то⁈
Мое прибытие осталось незамеченным, так что я в облике птицы уселся на дерево и принялся наблюдать за происходящим.
— Тьфу, срамота! — сухонькая старушка демонстративно сплюнула под ноги и прикрыла ладонью глаза, видимо, молоденькой внучке. Сама же бабка глаз не отводила. — Ты чего тут устроил, олух?
Остальные собравшиеся возмущенно загудели, желая узнать, что же тут стряслось и из-за чего они едва не остались без крова. Некоторые из жителей были настроены весьма решительно. От такого напора чумазый мужик даже попятился.
— Вы не подумайте чего, люди! Я же не со зла!
— А с чего тогда, скажи на милость? — продолжала допрос старушка, подходя все ближе. Внучку она оставила позади и теперь поудобнее перехватывала клюку. — Ты всю деревню чуть не спалил, дурная твоя голова! Чего ты жег-то⁈
— Одежду, — признался мужик, стыдливо отводя взгляд.
— Зачем⁈ — удивился молодой парнишка с едва пробивающейся бородкой.
— Потому что она так сказала, — пробормотал подкопченный поджигатель и залился краской. По крайней мере, мне так показалось. Щёки у него густо покрывала сажа, так что судить было сложно. Но сердце у него забилось чаще — факт.
— Кто «она»? — задался вопросом другой мужчина, в чьей бороде лопатой уже поблескивала седина. В руках он держал какую-то увесистую оглоблю, как бы намекая, что над ответами погорельцу надо думать, как следует.
— Красавица с волосами, что крыло у ворона, — мечтательно произнёс тип в саже, и на его губах заиграла совершенно идиотская улыбочка.
А мне вот резко стало не до веселья. Но вмешиваться я не стал. Пока что.
Жители же оглядели друг друга. Я тоже их оглядел и выяснил, что все они светловолосые. Почти. Имелось еще четверо рыжих. Но никаких жгучих брюнеток среди собравшихся обнаружено не было.
Старуха удручённо вздохнула.
— Клим, ты опять что ли не те грибы собирал? Я же тебе сколько раз говорила: те, которые…
— Да не так всё было! — запальчиво крикнул мужик.
— Не доварил их что ли? — вновь озадачилась старушка.
— Не варил я их!
— Сырыми что ли ел? — ахнула сердобольная бабка, страдальчески закатывая глаза.
— Вообще не ел! Вон они, в лукошке лежат… — тип в саже махнул рукой в сторону сарая и осекся. — Лежали, — исправился он.
— Ну теперь-то ты их точно приготовил, — хохотнул мужик с оглоблей, но больше никто не засмеялся. Разве что пара мальчишек-сорванцов, что прятались за мамкиной юбкой, тихонько захихикали, но быстро замолчали, получив нагоняй от стоявшего рядом отца.
— Не про то речь! — попытался оправдаться незадачливый Клим. — Да, по грибы я ходил. Набрал лукошко. Но хороших, как ты, Семислава, поучала. Собрался обратно идти, да решил поесть на дорожку. Сел под деревом, а из-за него вдруг дева вышла, краше которой я вовек не видовал! Ликом бела, как снег, глазами темна, как ночь, волосы, что вода в омуте, а голос, точно у птицы певчей, перси…
Женщины неодобрительно загомонили, называя Клима развратником. А вот мужики, наоборот, заинтересовались и подошли поближе.
— Где ты, говоришь, грибочки-то собирал? — как бы между прочим поинтересовался один мужчина и тут же получил затрещину от стоявшей рядом женщины, после чего благоразумно прикусил язык.
— Да погодите вы! — одёрнула всех старая Семислава. — Может ему голову напекло? Вот и привиделась…
— Не привиделась! — топнул босой ногой Клим. — Видел её, как вас сейчас! Из-за дерева вышла и поесть попросила. Сказала, что утомилась с дальней дороги. Я ей все отдал и спросил, как она меня отблагодарит. Она обещала отблагодарить так, что вовек не забуду. — Клим замолчал.
Несколько мужчин нервно сглотнули и придвинулись ещё ближе.
— Дальше-то чего? — с нетерпением спросил один из них. — Отблагодарила?
— Нет, — сокрушенно выдохнул Клим. — Я её и по бедрам гладил, и по плечам, а она ни в какую.
— Она тебе, дураку, сказала же, что устала с дороги! — неожиданно вмешалась одна из женщин. — Ей отдохнуть бы, а тут ты со своими бесстыдствами!
Остальные женщины согласно закивали.
— Много вы понимаете! — прогудел мужик с оглоблей, на что получил единогласный ответ, мол, побольше твоего.
— Тише вы! — одёрнула всех Семислава и обратилась к Климу. — Одежду-то ты зачем сжег, негожий? Говоришь, она велела?
Погорелец быстро закивал.
— Она сказала, мол, увидимся и тогда я получу то, что заслуживаю. Но для того надобно сжечь одежду, потому как не нужна она нам с ней будет. Всё надо было бросить в огонь, и через пламя перепрыгнуть столько раз, сколько пальцев на руках. — Клим поднял ладони и показал почерневшие пальцы.
— Плохо прыгал, видать! — язвительно подметил один из молодцев.
Молодые девушки тут же захихикали, а незадачливый ловелас поспешно опустил руки и вновь прикрыл ими достоинство. Чтобы отвлечь всех от увиденного, он продолжил свой рассказ:
— Я как лучше хотел. Отошел подальше, за сарай. Развёл огонь ну и… сделал, как она велела. Всё скинул и сжёг, только лапти оставил. Они-то и загорелись. Я из костра выскочил, а тут и трава занялась. Дальше вы знаете, — вновь вздохнув, Клим опустил голову, пряча лицо в спутанных волосах.
Над деревней повисла тишина.
— Как был дураком, так и остался, — сделала вывод Семислава и покачала головой. — Пойдём, в кадке у меня помоешься. Одёжу только из дому возьми. Нечего тут хозяйством светить.
— Погодите! — вмешался мужик с оглоблей. — А баба-то где? Та, что с волосами, как ночь и персями…
— Да ну тебя, — махнула в его сторону клюкой старушка. — До седых волос дожил, а всё одно на уме. Пошлите по домам уже, ночь на дворе.
Ещё немного обсудив случившееся, жители деревни стали расходиться. Я тоже спрыгнул с ветки и, поднявшись повыше в рассветное небо, полетел обратно в свой лес. Кажется, поговорить с Ягишной придётся раньше, чем хотелось бы.