Страница 29 из 72
Глава 12
Глава 12
— Да чтоб тебя! — со злостью выдохнул Дмитрий Яковлевич, саданув кулаком по стене коридора, едва покинул кабинет, скорее всего, уже бывшего спикера Правления.
Как вообще этот идиот мог так наследить. Для его «бесшумной работы» были созданы все условия. Но стоило ему чуть запаниковать, так он сразу стал делать глупые ошибки.
А ведь специально для этого случая был разработан аварийный протокол. Сводился он к двум простым правилам: при возникновении проблемы сообщи старшим и затаись в сторонке, пока большие дяди решают вопросы. Так нет же, кое-кто надумал себе, что занимает достаточно высокое положение, чтобы не считаться ни с кем. Итог очевиден. И, скорее всего, плачевен. Во всяком случае, для спикера.
— И-ди-от, — выдохнул в три приема Дмитрий Яковлевич.
На застывших немыми защитниками власти Волконских гвардейцев вдоль коридора он внимания не обращал. Для него эти люди были чем-то сродни мебели. Не будешь же ты коситься на стул, если захочется чуть спустить пар, пнув по стиральной машине? Вот и он не стал.
— Тварь, — выдохнул ещё раз Волконский, сопроводив выдох еще одним ударом по стене.
В этот раз удар получился мягче. Во-первых, мужчина уже спустил пар. Во-вторых, больно все-таки.
— Пойдём, господин, — мягко напомнил о своём существовании Кондрат.
Гвардейцы гвардейцами, но есть же еще камеры и фиксаторы. Кто знает, кто в скором времени будет отсматривать эти кадры, и в какую папочку подошьют расшифровку.
Да, в качестве прямого доказательства чего бы то ни было такую запись не пришьешь. Официально «прослушки и подглядки» на этих этажах нет. Но все же не стоит так подставляться.
Однако просто так увести сюзерена у него не получилось. Тот явно взбесился настолько, что уже плохо понимал, где находится. Его «калила» сама мысль, что ему «поджимают хвост». С каждым следующим шагом противников поле для маневра становилось все меньше. А Дмитрий Яковлевич пока даже не осознавал, против кого именно он «играет». Да, в качестве авангарда вышел Глава. Но почему-то «тайному кардиналу» казалось, что Игорь Георгиевич не единственный человек за карточным столом.
— Господин… — соратник попытался взять разбушевавшегося сюзерена за руку и отвести к лифтам.
— Что им известно, Кондрат? — прошипел тот, не желая ни успокаиваться, ни уходить.
Помощнику ответить было нечего. Приукрашивать реальность было не в его стиле даже для того, чтобы добиться определенного тактического успеха. Господин должен знать правду, и всё тут. Проблема в том, что именно сейчас ему ответить было вообще нечего. Кому отправились протоколы опроса «жертвы»? Сколько успел наговорить беглый спикер и кому? Как вообще вести расследование и не выйти на самих себя, когда на хвосте висит свора профессиональных ищеек, докладывающих напрямую «Трону» о малейшем нарушении в следственных процедурах?
Вопросов много. А вот с ответами как-то туговато.
— Не могу знать, — признал Кондрат, стараясь незаметно утащить сюзерена в сторону лифтовой площадки.
Дмитрий Яковлевич резко выдохнул, старательно беря себя в руки. Вот только вышло у него крайне бездарно. Все-таки достали его всерьез. Да еще и эта ищейка, с чего-то решившая, что может поднимать голос на хозяина.
— А этот Аверьянов, чтоб его… — процедил сквозь зубы мужчина, вновь останавливаясь.
Помощнику только вздохнуть и попытаться снова сдвинуть с места замершего Волконского.
— Он-то что себе позволяет?
Тут Кондрат вынужден был согласиться. Поведение Аверьянова и впрямь было… странным. Словно он уже списал его сюзерена со счетов. Но с чего такая уверенность? Фигур такого ранга роняют годами и в самых жестких политических баталиях. Так что отомстить «хаму» именно этот Волконский успеет обязательно. Так в чем же дело?
Размышлял помощник обо всем исключительно мысленно, чтобы не подливать масло в огонь. Чёртов следак и впрямь вёл себя нагло не по чину. Оставалось лишь гадать, что и кто стоит у него за спиной и сколько он замолчал при своём докладе. А дело тем временем пахло керосином.
Кондрат вздохнул. Не о том сейчас думать надо. Главное, увести подальше разгоряченного сюзерена, старательно тянущегося к освобожденным спикером граблям. Дмитрий Яковлевич в подобном состоянии вполне способен наворотить таких дел, что уже и Шеф не спасет.
Но, надо признать, противники и впрямь подготовились. Только сейчас Кондрат со всей ясностью осознал, что чертов Аверьянов целенаправленно бил по болевым точкам сюзерена, «раскачивая» того на необдуманные поступки.
— Итак, мы имеем живого свидетеля, который готов общаться с Аверьяновым, но… — задумчиво начал перечислять помощник.
Он прекрасно знал, что структурированные рассуждения успокаивающе действуют на его сюзерена, создавая иллюзию контроля.
Сработало. Дмитрий Яковлевич глубоко вздохнул и протяжно выдохнул. Конечно, душевное равновесие он себе не вернул. Но хотя бы частично обрел способность рассуждать здраво.
— Сколько этот свидетель может знать? — глухо спросил сюзерен.
Прямой вопрос не оставил помощнику права «вильнуть» с ответом.
— Главный вопрос не в том, сколько он знает, — принялся рассуждать Кондрат, под шумок уводя Дмитрия Яковлевича подальше от кабинета спикера, ныне занятого людьми Аверьянова. — Скорее всего, вообще ничего. Но по косвенным признакам специалисты смогут сделать… Достаточно много выводов. Например, схема обработки свидетеля действительно может связать исполнителя со «Свободой воли».
Волконский задумался.
— То есть, обвинение будет строиться на показаниях экспертов.
Кондрат поморщился.
— Не будет никакого обвинения, — сделал вывод он. — С грифом «Слово и дело» будут работать канцеляристы. А их система «судопроизводства» несколько отличается от общепринятой.
Какое-то время глава особой группы расследования размышлял.
— Убрать исполнителя, — негромко рявкнул он.
Кондрат поморщился. Не стоит такие вещи произносить вслух. Где бы ты ни находился и какой бы защитой ни обложился. Впрочем, теперь отвечать можно действительно что угодно. В том числе и правду.
— Уже напомнил, — отозвался Кондрат. — Иван Романович Волконский был убит. Попытки Михаила Павловича замести следы, ведущие к нему…