Страница 224 из 226
— Не обещал, — с улыбкой возразил, опуская ее на ноги рядом с лоханью и потянув за плед. — Я вообще ничего не обещал, кроме того, что согрею тебя.
— Кайлас, подожди.. — Микэль попыталась вцепиться в край, но я был быстрее и сильнее.
Плед упал на пол, обнажив ее тело, и на миг я замер. Она была прекрасна. Даже вся в синяках и ссадинах от падения, даже с мокрыми растрепанными волосами — она была самой красивой женщиной, которую я когда-либо видел. И при этом я не имел ввиду внешность, нет, я не знаю, как это объяснить, но смотря на неё я просто видел «она идеальна».
— Перестань так смотреть, — фыркнула Микэль, скрещивая руки на груди. — Ты меня смущаешь.
— Хорошо, — я шагнул к ней, намереваясь поднять и опустить в лохань, но Микэль вдруг метнулась ко мне, и ее пальцы вонзились мне в бока.
Щекотно!
Она меня щекочет!
Я взревел от неожиданности и попытался увернуться, но она продолжала атаковать, тыкая пальцами мне в ребра, под мышки, везде, где только могла достать. Громкий смех вырвался из меня помимо воли, я не помню, когда последний раз так смеялся.
Микэль хрюкнула, именно хрюкнула, как милая свинка, от собственного смеха и продолжила щекотать, пользуясь моей беззащитностью.
— Прекрати! — попытался я выдавить между приступами смеха. — Алария! Это.. это нечестно!
— Все честно на войне и в любви! — провозгласила она странное, продолжая пытку.
Наконец, я поймал ее руки и прижал их к своей груди, уставившись на нее сверху вниз, все еще сотрясаясь от смеха:
— Ты.. ты опасная женщина.
— А ты упрямый мужчина, — парировала она. — Который смеется, как.. как конь. Сказала же, просто дай мне рубашку и всё!
Я открыл рот, чтобы сказать ей про то, как она смеётся, но Микэль вдруг подняла палец и приставила его к моим губам, заставляя замолчать:
— Ты этого не слышал! — строго заявила она, хмурясь. Отчего-то я сразу понял, что она имеет ввиду своё милое хрюканье. — Никогда! Понял? Это была галлюцинация!
Я улыбнулся, с трудом сдерживая новую волну смеха, и прижал ее ладони к губам:
— Как скажешь, алария. Ничего не произошло.
— Вот и отлично, — она благосклонно покивала и взвизгнула, когда я подхватил ее на руки. — Эй! Предупреждать же надо!
Я поцеловал ее в лоб, потом в щеку, спускаясь к шее:
— Предупреждать? — пробормотал между поцелуями. — Хорошо. Предупреждаю. Я сейчас сниму с тебя белье. И буду целовать каждый сантиметр твоей кожи, который открою.
Микэль вскинула голову, её губы вблизи от моих:
— Это.. это нечестное предупреждение, — выдохнула она. — Ты играешь не по правилам.
— А кто сказал, про любовь и войну, мм? — я поставил аларию в лохань, придерживая одной рукой, пока второй потянулся к завязкам ее нижнего белья.
Ткань поддалась, и я принялся стягивать ее, как и обещал, целуя каждый освободившийся участок кожи. Плечо. Ключицу. Грудь. Живот.
Микэль застонала, запустив пальцы мне в волосы, кончики которых упали в горячую воду, и выгибаясь навстречу моим губам:
— Кайлас.. ты же.. ты же хотел меня согреть..
— Я и согреваю, свет мой, — пробормотал, продолжая свой путь. — Очень тщательно. Со всех сторон.
Белье упало на пол, и я наконец увидел ее.
Мою истинную.
Мою женщину.
Я поднял ее на руки и неторопливо опустил в лохань с горячей водой и травами. Микэль ахнула, когда вода коснулась ее кожи, и вся напряглась.
— Горячо? — обеспокоенно спросил, готовый немедленно вытащить ее, если температура окажется слишком высокой.
— Нет, — выдохнула она, постепенно расслабляясь. — Нет, идеально. Просто.. непривычно после холода. Очень замёрзла, ещё и дождь моросил на обратном пути.
Я опустил ее глубже, поддерживая под спину, и когда вода поднялась до подбородка, Микэль закрыла глаза и застонала так, что у меня внизу все поднялось:
— О боже.. это.. это райское наслаждение. Прямо как баунти.
Я сглотнул, пытаясь не думать о том, как именно прозвучал этот стон, и потянулся за лежащей рядом тканью для мытья.
— Я сама могу помыться! — тут же заявила Микэль своё вечное «сама», открывая глаза и пытаясь отобрать у меня ткань. — Дай сюда! Я же не беспомощная!
Я перехватил ее руку, развернул и поднес к губам, целуя ободранные костяшки:
— Можешь, — согласился с усмешкой, смотря не ее красные из-за воды и жара щеки. — Но сегодня я хочу сделать это сам.
— Это.. это странно, — пробормотала она, но сопротивляться перестала. — Обычно мужчины не моют женщин.
— Обычно мужчины — слепцы, — проворчал, окуная ткань в воду и нежно обмывая ее плечи. — Которые не понимают, какое это удовольствие — заботиться о своей женщине.
Микэль замолчала, наблюдая за моими движениями. Я продолжал мыть ее, смывая ил с рук, с шеи, с груди. Вода темнела от речного песка и земли.
— Надо придумать мочалку, — вдруг пробормотала Микэль, я оторвался от созерцания ее тела.
— Что?
— Мочалку, — повторила она. — Это такая штука для мытья. Из.. из чего-то жесткого. Люфы, например. Лучше отмывает, чем просто ткань.
Я кивнул, не очень понимая, о чем она говорит, но решив запомнить это слово «мочалка» на будущее. Может, стоит попросить кого-нибудь из местных ремесленников изготовить эту вещь, если она настолько нужна ей.
Провел тканью по ее животу, спустился ниже, между бедер, и Микэль резко выдохнула, сжимая край лохани:
— Кайлас..
— Доверься мне, — я убрал ткань в сторону, заменив её своей ладонью, которая легла ей на бедро, поглаживая кожу. — Ты дрожишь. Позволь мне согреть тебя как следует.
Она запрокинула голову на край лохани, обнажая изгиб шеи, и я не удержался, склонился, оставляя влажный след поцелуев от ключицы до мочки уха. Её дыхание участилось, грудь часто вздымалась и опускалась всё быстрее, заставляя воду плескаться.
Ладонью продолжал путь, скользя по внутренней стороне бедра, и когда пальцы достигли того места, где она была особенно податлива моим прикосновениям, Микэль издала звук — не совсем стон, не вздох, но он заставил меня забыть на несколько минут о «забота и ничего большего».
— Ты говорил, что просто помоешь меня, — она попыталась изобразить возмущение, но вышло скорее мурлыканье. — Это выходит за.. обычное мытье.
— А кто сказал, что я собирался делать это обычно? — я провёл пальцами там, где тело Микэль встречало меня совсем другой влагой, и бёдра её непроизвольно двинулись навстречу. — Я обещал позаботиться о тебе. Разве я не забочусь?
Когда нашел ту точку, от которой её тело выгнулось в моих руках, я сосредоточился именно там, поглаживая, варьируя ритм и силу.