Страница 141 из 226
— Потому что если это просто инстинкт, — продолжила она тише, — то мне это неинтересно. Мне нужен мужчина, который хочет именно меня, а не какую-то мистическую истинную пару, предначертанную богами. Меня со всеми моими недостатками, странностями и.. скажем так, нестандартным поведением.
Женские пальцы прочертили дорожку по торсу вниз и дернули пояс штанов, и я почувствовал, как последние нити контроля начинают рваться.
— Без рук, помните? — напомнила она с усмешкой, когда мои руки дернулись в ее сторону. — Это мой эксперимент и мои правила. Вы просто.. объект исследования.
— Объект? — прорычал я, борясь с желанием показать ей, что думаю, насчет таких исследований.
— Угу, — она несколько раз кивнула, в глазах плясало веселье. — Очень интересный объект, надо признать. С отличной реакцией на.. стимулы.
Пальчики пробежались вдоль пояса брюк, скользнули под него на одну фалангу, вырывая из моей груди рокот.
— Впечатляющая физическая форма, — продолжала она тоном лекаря, осматривающего пациента, но придыхание в голосе выдавало, что она более чем впечатлена.
Микэль наклонилась, её губы прижались к щеке у самого уголка моего рта.
— И очень, очень явные признаки.. — она чуть отстранилась, обняла меня ногами за талию и прижалась к паху, где невозможно было скрыть реакцию на ее близость, — .. сильного физического возбуждения.
Стон, который вырвался из моего горла, был почти животным. Руки соскользнули с подоконника, схватили ее за талию, притягивая к себе вплотную столь резко, что она охнула.
— Хватит, — прорычал я ей в ухо. — Довольно экспериментов.
— Ой, — прошептала Микэль, но в голосе не было страха. Только торжество. — Похоже, я нашла ту самую грань.
Она откинула голову назад, глядя мне в глаза с вызовом и удовлетворением.
— Теперь покажите мне, генерал, — прошептала она. — Покажите, что вы чувствуете на самом де..
Я не дал ей договорить.
Моя рука легла на затылок, пальцы нашли хвост, стягивая ленту, и я притянул Микэль к себе так, что наши рты столкнулись. Без предупреждения или нежности, без той учтивости, которую соблюдал весь вечер, все эти дни.
Её губы оказались мягче, чем я представлял. Теплее. Вкус был сладким и исключительно её собственным. Жадно целовал её, языком раздвигая губы, вторгаясь внутрь без разрешения, забирая то, что она дразняще предлагала последние минуты.
Леди ответила мгновенно, без притворной робости, без кокетливого сопротивления или жеманности, которое так любили показывать дамы. Её руки вцепились в мою рубашку на плечах, подтягивая меня ближе. Баронесса целовала меня в ответ с той же неистовостью, с той же голодной страстью. Наши языки встретились, сплелись, началась борьба за доминирование, которую ни один из нас сегодня не собирался проигрывать.
Одной рукой нашел край платья там, где оно задралось почти до колен. Пальцы пробрались под ткань, коснулись голой кожи бедра, такой гладкой и горячей, напряжённой под моими ладонями. Я сжал, наслаждаясь мягкостью женской плоти, ощущая, как Микэль напряглась от этого прикосновения, как её дыхание сбилось ещё сильнее.
И она застонала мне в рот. Протяжно, звук чистой похоти без прикрас. Её ноги сомкнулись на моих боках сильнее, притягивая меня так плотно, что я чувствовал каждый изгиб её тела сквозь ткань платья. Бёдра подались навстречу, инстинктивное движение, такое древнее и понятное, что не требовало слов.
Я углубил поцелуй, второй рукой разворачивая её голову под нужным углом, чтобы проникнуть глубже, чтобы забрать больше. Ладонью скользнул к изгибу ягодицы, пальцы сжались там, удерживая её на месте, прижимая к себе так, чтобы она чувствовала всю полноту моего возбуждения, всю силу желания, которое я едва сдерживал.
Микэль запрокинула голову, разрывая поцелуй на секунду, чтобы вдохнуть, и я воспользовался моментом, впиваясь губами в открывшуюся шею. Она выгнулась, руки поднялись к моему затылку, пальцы зарылись в волосы, удерживая меня так, требуя продолжения.
Я покусывал нежную кожу, языком прочерчивая дорожки вниз к ключице, потом обратно вверх, к линии челюсти, к уху. Зеркально повторял все мучения, на которые она обрекла меня до этого. Её тело под моими руками было напряжено, я видел, как она балансирует на той же грани, что и я — между контролем и полным безумием.
Переместил ладонь, скользя по внутренней стороне бедра, дразняще медленно, останавливаясь на полпути, не доходя до того места, куда мы оба отчаянно хотели, чтобы я двинулся дальше.
Наши рты встретились снова, поцелуй был жёстче, граничащий с болью. Я прикусил её нижнюю губу, и Микэль ответила тем же, её зубы сомкнулись на моей верхней губе даже сильнее. Почувствовал солоноватый привкус крови.
Это должно было остановить меня. Вернуть рассудок. Но вместо этого что-то окончательно свергло внутри.
Я притянул Микэль к самому краю подоконника, так что она практически повисла на мне, опираясь только на мои руки и на грудь. Вторая ладонь легла на её другое бедро, зеркально первой, и я развёл её ноги шире, вклиниваясь между ними плотнее, устраняя любое расстояние.
Микэль зашипела, руки судорожно сжались на моих плечах, когда она почувствовала, насколько плотно мы прижаты друг к другу, насколько откровенно это положение. Вместо того, чтобы отстраниться, что я все еще подсознательно ждал от нее, её бёдра снова качнулись навстречу. Осознанно создавая трение, которое заставило нас обоих застонать.
Я целовал её подбородок, ее скулы, возвращался к губам снова и снова, не в силах насытиться, утолить эту жажду. Мои руки на её бёдрах массировали мягкую плоть, пальцы впивались достаточно сильно, чтобы оставить завтра отметины, но я не мог контролировать силу прикосновений, не мог заставить себя быть нежнее.
Микэль не возражала. Её ногти царапали мою спину сквозь рубашку, оставляя жгучие дорожки, которые я чувствовал через ткань. Её губы были распухшими, покрасневшими, когда мы на секунду оторвались друг от друга, задыхаясь.
Одной рукой оставил её бедро, поднялся к плечу, нашел край там, где легко держалась простая ткань, тонкая шерсть. Один рывок — и материя поддалась, соскальзывая вниз по руке, обнажая плечо, изгиб ключицы, верхнюю часть груди. Отсутствие корсета превращало это в непристойно лёгкое действие — никаких крючков, никаких шнуровок, только ткань, которая уступала под напором моих пальцев, словно создана для того, чтобы быть сорванной здесь и сейчас.