Страница 100 из 226
— Мне нужно сказать вам кое-что важное, — начала я медленно, старательно контролируя голос. — То, что я узнала сегодня в ратуше во время встречи с советником. И то, о чём нам всем необходимо подумать, потому что это касается каждого из нас и нашего будущего.
Три пары глаз уставились на меня с удвоенным вниманием, и я увидела, как Мара инстинктивно потянулась к руке Элис, сжимая её в поддерживающем жесте. Видимо, девушки успели сдружиться.
— Я была у господина Иренея, — продолжила я, сплетая пальцы на столе перед собой. — Передала ему документы о приюте, о хищениях и нецелевом использовании средств прежней управляющей. Он обещал провести тщательное расследование, вызвать эту самую Агнессу Кройт на допрос и привлечь её к ответственности, если обвинения подтвердятся. Еще он временно назначил меня управляющей приюта до тех пор, пока не будет найден постоянный кандидат на эту должность. Это может занять несколько недель.
Мара ахнула, прикрывая рот ладонью, и глаза её расширились:
— Вы? Управляющая приюта? Но Микэль, это же колоссальная ответственность! Огромная! Вы.. вы справитесь с таким грузом? У вас и так хватает забот с поместьем, с хозяйством, с Аникой..
Я усмехнулась криво, губы сами собой изогнулись в горькую улыбку:
— Придётся справляться, нравится мне это или нет. Выбора, как вы понимаете, особо не предоставили.
Я сделала глубокий вдох, готовясь к самому сложному:
— Но это не самое важное из того, что я узнала. Не самое.. скажем, критичное для нашего положения.
Пирт напрягся, выпрямляясь на стуле и подаваясь вперёд:
— Что ещё, госпожа?
— Я также воспользовалась моментом, чтобы расспросить советника о моих правах и обязанностях как владелицы этих земель, — произнесла я размеренно, глядя каждому в глаза по очереди. — О податях, которые должны поступать от крестьян через городскую управу. О королевском налоге, который обязаны платить все дворяне ежегодно.
Атмосфера за столом сгустилась ещё больше, стала почти осязаемой, и я видела, как Пирт побледнел, явно догадываясь, к чему я веду.
— И выяснила нечто весьма.. обескураживающее, — я сделала паузу, набирая воздух в лёгкие. — Оказывается, мне необходимо заплатить королевский налог в течение месяца. Ровно через месяц, если быть точной. Сумма составляет двадцать тысяч златых.
Наступила гробовая тишина.
Даже далёкий гомон таверны словно притих, отступил на задний план, уступая место тишине нашего маленького мирка, где четверо человек пытались осмыслить цифру, которая только что прозвучала.
Потом Пирт выдохнул — долго, со свистом, словно получил удар тяжёлым тупым предметом прямо под рёбра, выбивающий весь воздух из лёгких:
— Двадцать.. двадцать тысяч⁈ — голос сорвался на хрип. — Но это же.. это же огромная сумма, госпожа! Совершенно безумная! Нам всем лучше, если вы и дальше будете поднимать поместье, будете предоставлять рабочие места, как уже начали. И если вы не уплатите налог.. Откуда вам взять такое количество золота, подумать только⁈
Элис побледнела так сильно, что я испугалась, как бы она не упала в обморок прямо за столом, и её руки, прижатые к груди, тряслись мелкой дрожью. Ещё бы. Не успела доехать до нового места жилья и работы, а тут такое. Мара схватила меня за запястье, крепко сжимая, в ее голосе звучала плохо скрываемая паника:
— Микэль, что же нам делать? Где найти такие деньги в столь короткий срок? Это невозможно! Если мы не заплатим вовремя, что произойдёт? Вас накажут? Посадят в долговую тюрьму?
Я покачала головой, вспоминая то, что узнала. Слова давались тяжело:
— Хуже. Намного хуже тюрьмы, по моему мнению. Если я не выплачу налог в установленный срок, корона конфискует мои земли. Все земли — поместье, деревни, угодья, всё, чем владел род моей матери. Меня попросту выгонят, лишив титула, собственности и средств к существованию, пока я не расплачусь. Если расплачусь. Я останусь ни с чем.
Пирт с размаху ударил кулаком по столу, заставив кружки, тарелки и нас с девушками подпрыгнуть, лицо его исказилось от гнева и отчаяния:
— Это несправедливо! Как можно требовать подобную сумму с обедневшего, разорённого баронства и барыни, которые едва сводят концы с концами⁈ Это грабёж!
— Возможно, вы и правы, — согласилась я устало, чувствуя, как тяжесть этого знания давит на плечи всё сильнее. — Возможно, это действительно несправедливо и жестоко. Но это закон, закон, который существует независимо от нашего мнения о его справедливости, независимо от того, способна ли отдельно взятая баронесса его соблюсти. И мне придётся его соблюдать, если я не хочу потерять всё, что у нас есть.
Элис спросила тихо, почти шёпотом:
— А.. а сколько денег у вас есть сейчас, госпожа? Хватит ли? Может быть, если очень постараться, очень экономить, может я смогла бы выполнять заказы..
Мара подхватила:
— У меня немного отложено, сестрам на приданное!
Пирт кивнул:
— Я мог бы наняться в городе на заказы, более черные, но..
Я медленно покачала головой. Этот жест был красноречивее любых слов, все напряглись. Я попыталась вплести в их головы то, откуда могли быть эти деньги у меня, так сказать — легализовать. Хотя и сама уже начинала задумываться «А откуда⁈»:
— У меня есть примерно восемнадцать тысяч златых. Это всё, что осталось от наследства, от продажи украшений покойного барона, от тех средств, которые я нашла в сейфе от покойной матушки. Мне не хватает ровно двух тысяч.
Мара всхлипнула, прикрывая рот дрожащей рукой, в глазах её блеснули слёзы отчаяния. Пирт опустил голову, тяжело оперевшись локтями о стол и зажав лицо в ладонях, и массивные плечи его поникли под грузом безнадёжности. Элис просто сидела неподвижно, уставившись в одну точку остекленевшим взглядом, словно пытаясь осмыслить масштаб катастрофы, которая обрушилась на нас.
Я снимала их отчаяние. Я дала им надежду, новую работу. Они привыкли к тому, что к их мнению я прислушиваюсь, что они честно отдают себя и получают благодарность в обмен. Элис же.. она поверила в то, что я ей пообещала.
Я дала время — минуту, может, две, — чтобы переварить информацию, прочувствовать всю тяжесть положения, позволить первому шоку схлынуть и уступить место более рациональным мыслям.
Потом подняла руку, привлекая внимание жестом, и все трое мгновенно подняли головы, устремив на меня взгляды, полные отчаянной надежды на то, что у меня есть решение, план, хоть какой-то выход из этого тупика.