Без права на побег

Глава 30

Марлин Маккинон в целом была девушкой доброй: зря никого не проклинала, не любила интриги и жила, как умела. Семь лет она делила комнату с Лили Эванс — «грязнокровкой» в полном смысле этого слова. Особых талантов у соседки не наблюдалось, зато хватало другого дара: умения стравливать людей и виртуозно манипулировать как ровесниками, так и взрослыми.

Конфликт со слизеринцами вспыхнул у Лили почти с первого дня. Те слишком быстро распознавали её простенькие приёмы и устраивали ответные акции, давая отпор «грязнокровке». По мнению Марлин, правильно делали: иначе Лили никакой меры не знала. Вон как командует тем полукровкой, а он, дурачок, слушается, хотя в силах превосходит её раз в пять. Но мелкая гадючка ухитрилась стравить своего единственного друга и помощника в учёбе с Поттером и Блэком — и на этом фоне сумела привлечь внимание Джеймса.

У Поттера взыграл охотничий инстинкт: есть «добыча» и есть соперник — значит, надо отобрать и присвоить. Все Мародёры, если вдуматься, жили по наитию инстинктов. Слишком сильной была в них анимагическая составляющая.

Марлин как-то расспрашивала бабушку — подмастерье трансфигурации о том, почему так происходит. Ответ был прост: начинать заниматься анимагией можно лишь с двадцати одного года, до того допустима лишь подготовка. Ранняя трансформация опасна: животная ипостась слишком сильно давит на разум, лишает критического восприятия и способности мыслить логически.

Весь Гриффиндор знал, что Мародёры — анимаги, а Люпин — оборотень. Скрыть это было почти невозможно, когда живёшь с ними бок о бок. Многие потому и сторонились их компании. К седьмому курсу Поттер почти ничего вокруг себя не замечал, слушая только тех, кого признавал «вожаками». Упрямый, фанатичный эгоист — вот кем стал последний наследник старинного рода.

С Блэком семья поступила жёстко: после обретения животной ипостаси его лишили статуса наследника и выставили за дверь, выделив дом и содержание. Ну надо же, чёрный кобель — точнее не придумаешь: распутный, вечно ищущий приключений и не знающий удержу. Крыса Питер и волк Люпин ещё меньше походили на людей, их Марлин побаивалась и старалась держаться подальше.

Глупышка Эванс, разумеется, ничего подобного не замечала. Она не понимала и не хотела видеть, что, несмотря на всю свою популярность, ни одна из чистокровных ведьм не стремилась выходить замуж за мародёров. Хотя вроде богатые, сильные, весёлые.

От девичника Марлин тоже ничего особенно не ждала — всё вышло случайно. Но когда в водном зеркале она увидела своё будущее, то застыла соляным столбом, а затем разрыдалась. Миссис Фэнвич успокоила её, и они долго вместе искали подходящую развилку, сливая воспоминания для главы рода.

Тот действовал решительно: едва узнал о виде́нии, тут же в ту же ночь отправился к ведьме. Заплатили немало, да и сама провидица, по словам отца, что-то сумела получить с грязнокровки. Но главное — всё сработало. Правда, единственная развилка, гарантирующая безопасность семьи, имела слишком много условий. Тем не менее глава рода отдал распоряжение, и Маккиноны продали свой небольшой бизнес, и перебрались обратно в горную Шотландию.

Совет Кланов встретил их настороженно: не каждому по душе было их родство с сассенахами. Но всё же, приняли в круг — пока лишь на правах наблюдателей. Без эксцессов не обошлось: невестки, сыновей главы громко возмущались тяжёлыми условиями жизни на ферме и отсутствием привычного комфорта. Это вам не удобный дом в городе, зато защита куда надёжнее, чем в магическом квартале Лондона, где новые дома уже подпадали под жёсткие запреты на ритуалы по магии крови. Здесь же весь клан собрался вместе, заселив целиком маленькую деревушку, что некогда принадлежала их предкам. Младшего сына уже успели женить, а впереди ждала свадьба Марлин с Поттером.

Выходить за мужеложца девушке не хотелось. Да, он богат, популярен, но, в отличие от магглорожденной Эванс, она слишком хорошо знала, какие ужасы могут скрываться за фасадом благопристойности. Чего стоил один только пример Блэков.

Отец убедил Дамблдора согласиться на брак, придя и подробно рассказав семье о критериях выбора матери для наследника Поттеров, которые установил старый интриган. Дело было в том, что эта уважаемая и респектабельная семья давно не обновляла кровь, и самого жениха уже можно было назвать вырожденцем. Из всех даров старого рода у Джеймса проявилась только артефакторика, да и ту он развивать не стремился. Поэтому Дамблдор искал для своего подопечного жену с обновлённой кровью, желательно магглорожденную и не имеющую родственников на острове. Донал Маккинон заверил Альбуса, что его жена — магглорожденная и мать всех его детей, включая наследника, и Марлин как раз подходит для брака. Старик помялся, но согласился, посетовав, что Макдональд, услышав о возможной свадьбе с Поттером, рванула во всю прыть в США поступать в Салемский колледж, хотя изначально не планировала учиться вообще. Джеймса, разумеется, никто не спрашивал — тот был слишком занят своими приключениями с Блэком.

Свадьба вышла в меру пышной и на вид вполне благопристойной — но этим всё и ограничилось. Их совместную жизнь приличной назвать было трудно. Марлин даже предлагала мужу раздельное проживание и хотя бы видимость приличной семьи. В ответ же слышала лишь упрёки и оскорбления. Позднее, на Самайн был проведён ритуал. Всё происходило при участии профессора Дамблдора и родителей Марлин. Перед самим обрядом девушка заучивала катрены и принимала зелья, чтобы гарантировать зачатие.

Беременность наступила сразу, но вместо радости Поттер устроил скандал, заявив, что согласно их магическому контракту он больше не намерен исполнять супружеские обязанности. Этот эпизод стал первым тревожным звоночком. Вскоре после этого Джеймс лишился права доступа в ритуальный зал, однако молодая женщина не имела ни малейшего представления, почему это произошло.

Дальше — больше. Самой Марлин близость с Поттером была в тягость, и, несмотря на ссоры, она искренне поддерживала его отсутствие в своей спальне. Но этот упрямый баран решил перекроить их равный брак в подчинённый союз, а новый ритуал провести вместе с Блэком не в алтарном зале, куда вход для него уже был закрыт, а прямо в гостиной над ним. Магия рода, усиленная накопителем, отреагировала мгновенно — и обоих «изобретателей» выбросила из семейного особняка без права доступа.