Страница 76 из 160
— Рожала она у меня здесь, — кивнула Милдред в сторону окна, где за домом колыхались заросли тростника. — Там место силы. Вот потому и вышел ты магом одарённым. А Принцы после твоего рождения получили откат от магии. Так что не вздумай искать у них признания или милости! Их фамильная каменюка тебе без надобности. У тебя самой силы вдосталь, и их дары уже перешли к тебе. Запомните, дети: неважно, как зовётся ваш род — главное, какую магию он несёт и силу крови. Все эти камни, алтари, фамильные украшения — лишь людское, наносное, сотворённое ради денег и сохранения богатств. Настоящая магия всегда течёт в крови, и дары Принцев теперь твои, а со временем перейдут к вашим детям, если будете осторожны.
Глаза Милдред смягчились, и она с неожиданной теплотой посмотрела то на Северуса, то на Литу:
— Я очень рада, что свободная ведьма Лилит выбрала тебя в женихи. Только будьте осторожны, дети. Неприятностей впереди будет немало.
«Вон оно что, Михалыч!» — ошарашенно подумала Лита. Теперь стало ясно, почему Дамблдор так упорно кружил вокруг Северуса, будто вальсировал на почтительном расстоянии, но не выпускал из поля зрения! И Малфои с их манерой разбрасываться золотом: оплатили ему обучение, не из благотворительности, а чтобы крепко подсадить на долги и тем самым привязать. Принцы тоже не прочь были провернуть подобное, да только денег у них не осталось, а к тому же — магия ускользала, будто песок меж пальцев.
Здесь Лита вспомнила Фрею — ведьму из древнего рода, вынужденную учиться бесплатно, потому что род, при всём своём знатном имени, оказался в нищете. Титулы и родовые предания — одно, а ежедневная жизнь и траты — совсем другое. Если ты лорд, ещё не значит, что в сундуке у тебя полным-полно галеонов.
Но насколько велико это расслоение? Вот миссис Фэнвич: живёт спокойно, не строит мэноров ради пустой гордости, не держит десятки слуг, а вместо этого воздвигла рядом скромный коттедж для семьи племянника — и довольно. Дом ухожен, трапеза изысканна, гостиная дышит уютом — и этого хватает для счастливой, достойной жизни.
А как живут остальные?
Кажется, Лита произнесла этот вопрос вслух.
— Да так и живут, — спокойно ответила Милдред. — Большинство зарабатывает собственным трудом, и далеко не всегда в магическом мире. Я, к примеру, тоже принимаю клиенток из числа маглов — думаешь, только чародейки и колдуны хотят заглянуть в будущее? Стройматериалы для коттеджа тоже в большом мире куплены: камень из обычных каменоломен. Уложен он, конечно, магами с рунами и чарами, но сама основа — оттуда. Богатыми у нас становятся только те, кто умеет зарабатывать в обычном мире. Вот, скажем, Малфои или Лэстрейнджи. А в остальном — каждый живёт своим трудом, и это естественно.
— Малфои предпочитают не афишировать свой заработок среди магов, — заметил Северус. — Вон Уизли: потеряли угодья под Лондоном — и сразу скатились в нищету.
Лита нахмурилась, не понимая такой логики.
— А зачем скрывать? Это же обычное дело. Большой мир потому и называется больши́м, что он шире и возможностей в нём больше.
— Ну ты скажешь! — усмехнулся Северус. — А как же понты, превосходство «чистой крови»?
— Ага, «чистая кровь» как способ борьбы с конкурентами, — подхватила Лита. — Кто поверил и свернул бизнес, тот и лох. Например, как семья Кэрроу.
Миссис Фэнвич звонко рассмеялась, покачав головой.
— Вот и славно рассудили. Ну что же, молодёжь, пора и делом заняться. Пойдёмте благословение получать, пока солнце не село.
Она поманила ребят пальцем и первой вышла во двор.
Милдред шла уверенно, по узкой тропке между тростником и ивами, — тропке, которую Лита узнала с первого шага. Вечерний воздух был свеж и прозрачен, с болотом тянуло сыростью и запахом увядших трав. Девушка крепче сжала ладонь жениха, чувствуя, как он ступает рядом, осторожно, будто тропинка была скрыта от его глаз.
У водного зеркала болотная ведьма остановилась. Поверхность омута лежала тёмной гладью, отражая небо, где уже зажглась первая звезда. Милдред нагнулась, зачерпнула пригоршню воды в серебряную чашу, и жидкость вспыхнула в ней слабым светом, словно в сосуде отразился кусочек небесного сияния.
Ведьма протянула чашу Лите:
— Отпей глоток, дитя. Не бойся — вода чиста. Видишь?
Девушка прищурилась, словно проверяя каждую искру в прозрачной влаге. Серебро чуть звенело в её руках, и Лита уже собиралась отказаться, но здесь Северус склонился к самому её уху и прошептал:
— Вода из магических источников всегда чиста.
Она тихо выдохнула и отпила. Холодная свежесть пробежала по горлу, и сердце забилось быстрее. Потом передала сосуд жениху. Северус отпил также спокойно, и его взгляд, когда он вернул чашу, показался ей необычно серьёзным.
Милдред подняла сосуд над головой, и её голос зазвучал нараспев, словно древняя песнь:
— Как река из истоков сливается в единое русло, так и жизни этого юноши и этой девушки да сольются в одно!
Словно в ответ поднялся ветер. Он разметал волосы Литы и Северуса, качнул тростник у берега. В тишине послышался плеск — будто сама вода согласилась с речами ведьмы. Руки молодой пары переплелись, и в этот миг они ощутили не только прикосновение друг к другу, но и странное тепло, словно сама магия признала их союз.
Милдред опустила чашу и улыбнулась, её лицо стало мягче и светлее:
— Вот теперь вы помолвлены по всем правилам и с благословением старшего рода. Я ввела тебя, Лилит, в этот мир и первая приняла тебя, Северус, у этого омута, — и я же соединяю ваши жизни. Да будет этот день радостным и долгим в памяти!