Страница 134 из 160
Глава 44
Высокий, стройный брюнет стоял перед высоким зеркалом в массивной резной раме, внимательно рассматривая своё отражение. После череды мучительных ритуалов, проведённых с почти ювелирной точностью, он изменился — и знал это.
Когда-то в молодости его глаза были насыщенно-синими, холодными, как зимнее небо над Дувром. Теперь же в них горел иной оттенок — густой, вишнёво-карий, почти тёплый. Волосы изменились, став густыми и тяжёлыми, цвета спелого каштана. Черты лица смягчились, лишились той отточенной правильности, которая выдавала в нём сына мелкого сквайра Томаса Риддла. Теперь в зеркале смотрел человек с тонкой примесью родового сходства по материнской линии: упрямый подбородок, высокие скулы, выразительные глаза, резковатый овал щёк.
Мортимер провёл пальцами по волосам и едва заметно усмехнулся.
— Что же, Томас, теперь тебя больше нет, — тихо произнёс он.
Мастер Шаффик, уезжая из Британии в спешке, оставил ему не только лекарства и зелья, но и тщательно составленный список рекомендаций. Среди них значилось главное: попробовать восстановить прерванный род. Гонты некогда владели силой и уважением всего магического сообщества, но теперь от их имени осталась лишь тень былой репутации и несколько незначительных долгов, которые Мортимер уже оплатил.
— У Гонтов ничего не осталось… кроме фамилии, — пробормотал он. — Зато фамилия всё ещё весомее золота.
Он усмехнулся уголком губ и, выпрямившись, произнёс вслух, будто скрепляя магическим обетом:
— С этого дня я Мортимер Марволо Гонт. Глава рода, пусть и без титула.
На мгновение он задержал взгляд на своём отражении — уверенном, зрелом, уже лишённом прежней юношеской гордыни. Пришло время действовать.
План был прост и безупречен: заключить выгодный брак. Жену он присмотрел себе давно, в начале семидесятых, ещё до всяких политических войн. Но тогда всё пошло наперекосяк: глупые Блэки устроили скандал, а Дамблдор, вечно сующий нос в чужие дела, добавил путаницы своими интригами. Девица, разумеется, сбежала — и что самое обидное, с маглокровкой.
Теперь всё было иначе. Восемь лет брака с «грязнокровкой» сделали своё дело — иллюзий у Андромеды Блэк не осталось. В ней появилось то, чего раньше не было — трезвый взгляд на жизнь. И Мортимер это прекрасно понимал.
Он подошёл к окну. За стеклом медленно стлался утренний туман, смягчая очертания нового поместья. Где-то среди заброшенных родовых земель, когда-то стояла гордость Гонтов — теперь лишь призрак былого величия.
Мысль о Блэках воскресила в памяти давние события. Несколько лет назад, в приступе безумия, он спрятал последний крестраж, решив использовать для этого домовика — жертву, которой не жалко. Он обратился к Блэкам и получил желаемое. Однако вскоре сработали установленные им сигнальные чары. Прибыв на место, он обнаружил наследника — юного Регулуса, — в полубезумном состоянии: тот напился морочащего зелья. Убивать юношу было нельзя: это вызвало бы громкий скандал и сопряжено с огромным риском. В итоге пришлось передать обезумевшего Регулуса Вальбурге и принять её покаянные извинения.
Теперь времена изменились. Орион Блэк умер от драконьей оспы, и во главе рода стоял его брат — рассудительный и холодный Сигнус. Появился настоящий шанс.
Если удастся вылечить Регулуса, единственного наследника, — долг жизни падёт на весь дом Блэков. А это значит, что они не смогут отказать Мортимеру Гонту в одной, на первый взгляд, маленькой просьбе.
Мужчина медленно погасил светильник, стоявший у зеркала, и, бросил последний взгляд на своё отражение, пора действовать.
Мортимер Гонт вышел из изумрудного пламени камина прямо в просторный холл больницы святого Мунго. Воздух здесь был пропитан запахом зелий и целительской магией. После недавнего теракта царила лихорадочная суета: по коридорам спешили целители, кто-то вызывал санитаров, вспыхивали защитные чары.
«Надо будет узнать, что решил правление целителей, — отметил про себя Гонт. — Эти ребята не оставят подобное без ответа».
Он направился к лифту, ведущему в отделение ментальных недугов. На нужном этаже его встретил худощавый мужчина с проницательными глазами — целитель Янус Тикки.
— Доброго дня, мистер Гонт. Вы всё-таки решили принять моё предложение? — с едва заметной улыбкой спросил он.
— Разумеется, целитель Тикки, — мягко ответил Мортимер, чуть склонив голову. — Как сознательный гражданин, я не мог остаться в стороне. И хочу оказать госпиталю посильную помощь как менталист. К тому же радикалы устроили покушение на моего молодого коллегу, — добавил он с вкрадчивыми интонациями.
Тикки понимающе кивнул и пригласил гостя следовать за собой. Мужчины прошли длинным коридором, где за толстыми дверями скрывались палаты для безнадёжных пациентов. В конце коридора, у самой стены, целитель распахнул последнюю дверь.
Мортимер вошёл — и пропал из виду на долгие три часа.
Когда дверь вновь открылась, маг вышел из палаты, бледный и заметно утомлённый, но с удовлетворённой улыбкой на губах. Пот катился по вискам, однако в его взгляде читалось торжество: задуманное удалось.
— Мистер Гонт, желаете чашечку чая? — Янус Тикки был искренне рад заметным улучшениям у одного из пациентов.
— Благодарю, целитель, но меня ждут дела, — ответил Мортимер, вытирая платком пот со лба. Он учтиво поклонился, вежливо отказался от вознаграждения больницы и направился к транспортному камину, оставив после себя лёгкий аромат редких благовоний.
Через час Мортимер Гонт сидел в собственном кабинете в усадьбе на Свободных землях, подводя итоги десятилетней работы. Комната тонула в мягком полумраке: пламя в камине отражалось на полированных поверхностях мебели, играло бликами на старинных книгах и флаконах с зельями. На столе лежала раскрытая тетрадь, исписанная аккуратным, ровным почерком — заметки о ритуалах, расчётах и именах тех, кто когда-то осмелился перейти ему дорогу.
Он вернулся на родину в шестьдесят четвёртом и с того момента неустанно восстанавливал своё влияние в Лютном — почти исчезнувшее за годы скитаний. Мог ли он не покидать Англию? Нет, не мог. Жизнь, быть может, и заставила Тома Риддла окунуться в криминальный мир, но в душе он всегда оставался исследователем. Его манили тайны магии — древние, опасные, недоступные профанам.