Без права на побег

— К тому, — устало ответил Джулиус, — что когда ты сдавал экзамен в Гильдию, комиссия отнеслась к тебе подозрительно мягко. Уж не кажется ли тебе странным, что в Британии тебе не рады, а на континенте тебе открыли двери?

Северус едва сдержался, чтобы не прошипеть что-нибудь обидное.

Он сам сдал экзамены — без протекций и знакомств, только благодаря собственным знаниям и упорству. Его приняли в Гильдию не из жалости, а потому что он был лучшим в своём выпуске. Но даже так — отношение к британцам в Италии всегда оставалось предвзятым.

Возможность проявить себя ему дали лишь после того, как на выпускных экзаменах во Флорентийской академии алхимии он сумел завоевать внимание половины правления. Тогда, ещё совсем молодой, он не придал значения странным переглядываниям и сдержанным улыбкам маститых зельеваров. Лишь теперь, оглядываясь назад, Снейп понимал: тогда его явно с кем-то сравнивали. С кем-то, кого эти люди хорошо знали и, возможно, уважали.

Он отогнал ненужные мысли, сосредоточившись на настоящем, и взглянул на терпеливо ожидавшего продолжения Джулиуса.

— И как всё это связано со вниманием Дамблдора к моей семье? — спокойно спросил Северус.

— Всё просто, — ответил Принц, покачав головой. — Ему нужен свой зельевар. Карманный. А ты — лучший кандидат: молодой, талантливый, вне его влияния, но при этом бастард ди Адамо. Это делает тебя и ценным, и опасным. Альбус привык контролировать сильных магов.

— Я гильдейский мастер, — холодно заметил Северус. — Состоящий на контракте со Средиземноморской гильдией. Любые другие обязательства будут вторичны.

— Это смотря, как к делу подойти, — вздохнул Джулиус. — Подвести тебя под обвинение в нарушении закона, отдать под суд, а потом «великодушно» поручиться. Или — ещё лучше — упечь в Азкабан под видом тёмного мага, а затем выпустить под непреложные обеты.

Он говорил спокойно, без нажима, но каждое слово было как камень.

Северус почувствовал, как холод пробежал по спине. Что-то подобное они с Литой уже обсуждали. Пока их прикрывает Шаффик — они в безопасности. Но в конце августа, когда аттестационная комиссия в Мунго завершит работу и Лите вручат диплом, защита исчезнет. Они останутся сами по себе.

«Неизвестно, какую роль этот старый бородатый лис отвёл ей», — мрачно подумал он. — «Но я не позволю, чтобы она оказалась под ударом».

— Что вы предлагаете, дядюшка? — спросил он, настороженно прищурившись.

— Ты принимаешь в качестве виры мою помощь в защите и шпионаже против Дамблдора?

Северус замер. Это уже было не просто примирение — предложение касалось самого опасного дела, в котором помощь действительно могла пригодиться. Ссориться с противным родственником — дело привычное, но в последнее время он научился думать, прежде чем говорить или делать. И сейчас разум подсказывал: такой союзник, как Джулиус Принц, будет совсем не лишним. Как там любит повторять Лита? «Худой мир лучше доброй ссоры».

— Приму полноценный союз родов в качестве виры, — наконец произнёс Снейп. Пусть он и носит магловскую фамилию отчима, но по духу и крови он слизеринец. Сейчас он делал серьёзную заявку на формирование собственного рода, и если Принц согласится, это станет не просто примирением, а поручительством главы и признанием.

— Да будет так, — сказал Джулиус вставая. Его пальцы, узловатые от возраста и напряжения, уверенно протянулись к руке племянника.

Северус с лёгким удивлением почувствовал, как магия вспыхнула между ними, осветив скреплённый рукопожатием союз — короткий, но сильный импульс, подтверждающий, что договор принят самим миром.

— Я пришлю вам зелье для укрепления здоровья, — тихо сказал Северус. — Рецепт флорентийский, называется «Омолаживающий эликсир». Возможно, он поможет.

— Буду признателен за любую помощь, молодой человек, — грустно улыбнулся Джулиус.

Он кивнул племяннику на прощание и вышел из лаборатории, будто с плеч его, наконец, свалилась непомерная тяжесть.

Северус проводил его взглядом и только теперь позволил себе короткий вздох облегчения. Воздух в лаборатории будто стал чуть светлее — словно сама магия признала, что старые долги наконец закрыты.

Он машинально проверил, не перегрелись ли колбы, и поймал себя на мысли, что давно не чувствовал такого странного спокойствия.

Может быть, Лита права — худой мир и правда лучше доброй ссоры.

****

Камилл бин Али Шаффик сидел за массивным дубовым столом в своём кабинете — строгом, но уютном помещении заведующего кафедрой «Противодействия тёмным проклятиям». На стенах — аккуратно развешенные схемы магических потоков, несколько редких артефактов под куполами из защитного стекла и неизменный запах старого пергамента, смешанный с ароматом травяных настоев, которыми целитель любил освежать воздух.

За окном уже садилось солнце, и мягкий золотистый свет лампы освещал лицо хозяина кабинета, сосредоточенно изучавшего стопку отчётов. В дверь деликатно постучали.

— Кого там шайтаны принесли... — проворчал он себе под нос, откладывая перо и нехотя подняв взгляд. — Войдите.

Дверь открылась, и на пороге появился Джулиус Принц — подтянутый, в безупречно сидящем чёрном камзоле, с той самой ледяной сдержанностью, за которую его в Хогвартсе за достаточно короткий срок одновременно уважали и побаивались.

— Мастер Шаффик, могу я с вами поговорить? — произнёс он, уже перешагивая порог, и, не дожидаясь приглашения, опустился на стул для посетителей.

— Джулиус? — Шаффик недовольно прищурился. — Чем обязан твоему визиту?

— Видишь ли, Камилл, — спокойно начал Принц, — я только что беседовал со своим племянником. Мы заключили союз родов. Он отказался войти ко мне в род, но… упомянул, что ты помешал нескольким провокациям Дамблдора против его семьи. Это правда?

— А если и так? — отозвался Шаффик, холодно скрестив руки на груди. Отношения с бывшим однокурсником у него никогда не складывались, и визит в столь поздний час вызывал скорее настороженность, чем интерес. Да, он знал, что Принц недавно похоронил отца и, вероятно, столкнулся с последствиями магических откатов, но позволить тому снова втереться в доверие он не собирался.

Джулиус, казалось, не обратил внимания на тон собеседника.

— Старик в бешенстве, — заметил он спокойно. — Тебе, конечно, лучше знать, но на твоём месте я бы увёз семью подальше — в безопасное место.