Страница 104 из 160
Глава 35
После шаманского ритуала Лита и Северус всерьёз занялись устройством собственной складки пространства. Первое время всё казалось сложным и непосильным, но постепенно работа пошла на лад. Как говорится: глаза боятся — руки делают. И чем глубже они погружались в процесс, тем яснее становилось, что пространство можно подчинить себе, если действовать постоянно и терпеливо.
К середине апреля перекосы были устранены, а все лишние пути и прорехи аккуратно закрыты. Складывалось впечатление, будто сама реальность постепенно поддавалась их воле, становясь крепкой и упорядоченной. Теперь никто посторонний не мог случайно забрести в их тайное убежище. А на месте бывших пустошей и искривлённых переходов возникла солнечная поляна — зелёный оазис, защищённый от чужих глаз.
Молодая пара быстро привыкла проводить там время: устраивая пикники, сидя на мягкой траве, слушая пение птиц. Северус, с присущей ему практичностью, откуда-то притащил старую палатку с расширением пространства. И Лита превратила её в уютный домик на их поляне. Вечерами они с мужем зажигали свечи, укрывались от прохладного ветра и позволяли себе редкую роскошь — забывать о делах, разговаривать без спешки и просто быть рядом.
К концу апреля — началу мая оформление складки пространства было завершено. Северус первым предложил перенести сюда часть их вещей. Мысль была разумная: до них уже доходили тревожные вести о незнакомых магах европейской наружности. Те вели себя слишком настойчиво, а порой и откровенно агрессивно: устраивали провокации на магическом рыночке в Шеффилде и даже пытались подобраться к Спиннерс Энд.
Лита не стала откладывать меры предосторожности. Перелистывая свои записи, она выбрала ритуал защиты и призвала на помощь пару слабых духов стихий. Теперь они стерегли вход в их небольшой домик в Шеффилде с улицы и заднего двора, куда выходила дверь кухни. Северус внимательно наблюдал за процессом и, оценив результат, предложил возвести подобную защиту и вокруг пространственной складки.
Сказано — сделано. Правда, ритуал призыва и привязки требовал времени и кропотливой работы: неделю они провели, обустроившись в палатке. Но в тёплые весенние дни это вовсе не тяготило, а, напротив, создавало ощущение долгожданного романтичного отдыха на природе. Всё вокруг дышало обновлением, и сама жизнь будто давала им время насладиться друг другом, прежде чем напомнить о грядущих испытаниях.
Наступил май. Дождливые дни ранней весны остались позади, и теперь солнце щедро заливало всё вокруг своим светом. Сад оживал: в воздухе витали ароматы распустившихся цветов, над клумбами гудели пчёлы, а молодая зелень играла яркими красками.
Лита позволила себе редкую роскошь — безмятежный отдых. После напряжённой трудовой недели она наслаждалась покоем в их с Северусом доме в Шеффилде. Девушка устроилась на заднем дворе, около небольшой лужайки за домом, рядом с кухонной дверью, на вымощенной плиткой площадке. Это было её любимое место: уютное, надёжно укрытое от ветра и словно созданное для тихих и тёплых семейных посиделок.
Тисли, заботливая и проворная, накрыла для хозяйки чайный столик. На белой скатерти поблёскивал фарфор, из чайника поднимался тонкий пар, в воздухе витал аромат чёрного чая с лёгкими травяными нотами. Рядом на блюде красовались пирожные, нежные и аппетитные, будто только что из волшебной кондитерской. Лита откинулась на спинку плетёного стула, сделала глоток и позволила себе улыбнуться. Всё вокруг дышало покоем и весной.
Небольшой импульс от духа-стража подал сигнал хозяйке, как тревожный звон колокола. В воздухе сгустилось нечто чужое, липкое, словно сама тьма притаилась неподалёку. Девушка замерла, прислушиваясь к ощущениям: рядом был чужак — сильный маг, и от него ощутимо исходила тёмная магия, неприятной вибрацией прокатываясь по двору.
Собравшись, Лита подняла палочку и просканировала заклинанием задний двор. Сигнал отклика быстро вывел её к самому углу соседского забора, где под кронами сирени лежала куча старых камней — остатки после давно забытых строительных работ. Именно оттуда исходила тревожная пульсация.
Приглядевшись, девушка различила на нагретом солнцем блоке огромную змею. Чешуя её мерцала желтоватым металлическим отливом, глаза горели тусклым янтарём. Рептилия была настолько крупной, что Лита даже не сразу решилась предположить её вид. Но главное — именно от неё исходила вязкая, гнетущая волна мрака.
— Не может быть… — прошептала Лита, взмахом палочки посылая диагностическое заклятие.
Ответ чар ошеломил целительницу: перед ней находилась про́клятая анимаг — змея. Сердце на миг пропустило удар. Редкое, почти невозможное проклятие, которое навсегда заключало ведьму или волшебника в звериной оболочке. Где-то она об этом слышала…
Любопытство победило осторожность. Лита шагнула ближе и решилась заговорить:
— Извините, мадам. Я могу попытаться вам помочь. Я целитель из больницы святого Мунго и ученица мастера Шаффика. Вы понимаете меня?
Змея не шелохнулась. Лишь лениво моргнула, будто и не слышала слов. Лита напряглась: да, конечно — змеи глухи к человеческой речи. Они чувствуют вибрацию, движение, видят тепло, но слова для них пустой звук.
И всё же жалость к несчастной про́клятой кольнула сердце девушки. Она не могла просто оставить потенциального пациента без помощи. Целительница поспешила в лабораторию мужа и достала небольшой артефакт-переводчик — серебристый браслет с рунными вставками. Северус использовал его, когда собирал яд для зелий: устройство усиливало ментальную составляющую мага и транслировало слова напрямую в сознание рептилии.
Лита сжала браслет в ладони, ощущая лёгкий холод металла, и подумала: если он функционирует с обычными змеями, то и с анимагом обязан сработать.
Необычная пациентка всё так же лежала на тёплом камне, где Лита оставила её перед походом в лабораторию. Змея казалась недвижимой, но в воздухе витало напряжение, словно сама земля затаила дыхание.
Лита защёлкнула серебристый браслет на запястье, ощутив прохладный укол металла. Настроившись, как объяснял Северус, она сосредоточилась на рептилии и заговорила, одновременно направляя слова прямо в её сознание:
— Мадам, вы слышите меня?
Змея вздрогнула и зашевелилась, недоверчиво озираясь вокруг. Янтарные глаза блеснули — в них впервые промелькнуло осмысленное выражение.