Страница 18 из 58
— Неспокойно нынче в Ладани, Клим! — От неожиданности я вздрогнула и чуть не полетела вниз. Бдительный Микуша вовремя оттащил меня от края.
— Неспокойно, — подтвердил воевода, оглядывая берег. — Твой нож, Руд?
— Мой. Балуюсь на досуге. А ты цела, краса-девица? Никого эти бабы бешеные не покусали?
— Н-нет, — простучала зубами я, — дети были, но нечисть их не тронула, сюда побежала..
До меня запоздало дошло, что произошло и что НЕ произошло. Мелко задрожали пальцы, а в горле встал ком. От удушающей паники меня отнесло к Микушке. Пусть от него пахло потом и несвежей одеждой, зато он казался надёжным. Хоть какой-то опорой.
— Детей мы видели, — кивнул воевода и окинул меня пристальным взором, — чутьё у тебя, Мариан, на вес золота.. но чего ты одна ломанулась?! И людей бы не спасла, и сама погибла!
Все трое уставились на меня. Съёжившись, я умоляюще посмотрела на Микушку — он единственный знал, почему я не хочу говорить. Микуша закатил глаза, аки мужик в торговом центре, но положил ладони на мои плечи.
— Ты, воевода, девицу пожалей! Небось от страха великого язык у неё отнялся! Сначала надобно Ясмине её показать, а потом уже расспрашивать!
* * *
Знахарка с покрасневшими от слёз щеками вовсю ругалась с Авдеем. Компанию ей составлял беловолосый парень в длинной, почти по колено, зелёной рубахе. Судя по посоху и языческой вязи — тот самый пришлый ученик знахаря.
Воеводу аж перекосило от его вида.
— Не нравится мне этот Иса! — буркнул он. — Хоть убей — не нравится!
— Говорю ж, табличка нужна! — простодушно вставил свои пять копеек Микушка. — Не по чину тебе, воевода, всяких холопов с женского двора гонять! Надо показать бабе, кто в доме хозяин, иначе молодцы ей кое-что другое покажут, крепкое да задорное! В твои годы лучше сразу быка за рога брать, пока девка с молодыми не попортилась!
Смешно надув щёки, Руд закашлялся в кулак, а я когтями вцепилась в Микушу. Что этот мужик окаянный несёт вообще?!
Но воевода внезапно.. подмигнул мне!
— Ты по себе-то не суди, холоп! Иначе посмотрим, как борода твоя окладистая и косточки несвежие переживут три дня в темнице!
— Так я лечиться-то к знахарке пойду, на произвол боярский жаловать буду! Авось она пожалеет, приголубит беднягу!
Хлоп! Это я, не выдержав, дала лёгкий подзатыльник Микушке!
— Ты чего разговорился, холоп?! — упёрла руки в бока. — Ишь, решили всё за девицу! Я с Ясминой поговорю — и ничего вы, кроме ветрогонных зелий, не получите! Оба!!!
И хлестнув мужчину косой по груди, я направилась к Ясмине.
— Зря вы упрямитесь, Авдей! — долетели до меня раздражённые слова девушки. — Народ Ладани не стерпит убийство Павла, начнутся расправы и погромы! Даже если язычники не виноваты, пожар понесётся по всей империи! Пострадаете не только вы, но и мирные люди!
— Не лезь, девка! — ощерился посол. — Ежели у вас в Ладани порядки такие вольные, то наши девки пред мужчинами молчат, слово сказать не смеют, а ты меня поучаешь! Молчи, баба, пока не получила!
Ясмина отшатнулась, а молодой знахарь рядом сжал кулаки. Завидев эту картину, Авдей дёрнул уголком рта:
— Пошёл вон, щенок, пока бока не намяли!
Ух, бесит!
— В самом деле, Ясмина, на что ты силы тратишь?.. — злобно-ласково вымолвила я. — Пусть он, гордый, перед воеводой на коленях ползает, простить его умоляет! Язычники, конечно, притащили в Ладань воинов, а не послов, но воевать против целого города — это слишком смело. К тому же, недалеко от ворот собрались люди князя Темновского, которые выступают за императора!
— Ха! — с истеричным смешком бросил Авдей. — Темновские уже ославили себя в Смутное время! Тайком выбрались из горящего дворца, оставив царскую семью на смерть! Да нет крыс хуже Темновских, это всем известно!
— Авдей! — рявкнул воевода с такой силой, что язычник замолчал, лишь недовольно повёл плечами. Я же лихорадочно думала. Похоже, именно по этой причине беспокоился князь Темновский. "Лесовской заберёт Мариан, чтобы насолить мне". Кажется, батюшка у нас в царской немилости.
Помяни Лихо!.. Стук тяжёлых колёс по мостовой возвестил о появлении кареты. Разглядев знакомые узоры и цвета, я попятилась. Мою позорную попытку к бегству заметила одна Ясмина.
— Мы пойдем, Клим, — она дотронулась до груди воеводы. — Моя гостья совсем побелела — надо её обогреть, зельями напоить. Авдей прав, негоже женщине в мужской компании быть, Иса справится, — поднявшись на цыпочки, Ясмина что-то прошептала мужчине на ухо. Взяв меня за руку, она потянула в противоположную от кареты сторону.