Страница 3 из 96
Морок белых ночей
ТРИЛОГИЯ ОДЕРЖИМОСТИ
Непоставленные фильмы
Одержимость
Самая красивая
Мы, женщины
Белые ночи
В фильмографии Висконти есть шедевры на все времена, есть и такие фильмы, что были важны для его становления как художника своей эпохи. Значимы и те, что были задуманы, но так и не поставлены — по финансовым, политическим или субъективным творческим причинам.
Недоосуществленные замыслы сопровождали Висконти всю жизнь, некоторые оказались навязчивыми идеями, как экранизации романов Пруста и Томаса Манна: без этих идей не представить художественный мир режиссера в его идеально завершенном виде. Другие невоплощенные проекты с лидирующим участием Висконти — как те, что во множестве возникали на заре неореализма, — были бродилом этого могучего движения, становились манифестами коллективной мечты, объектами споров, сомнений, поисков и порой значили чуть ли не больше, чем если бы они были реализованы.
Биограф режиссера Лоранс Скифано (к ее книге «Висконти. Обнаженная жизнь» мы не раз будем обращаться; из нее взяты и многие высказывания современников Л. В., которые приводятся здесь без постраничных ссылок) рассказывает о скандале, вспыхнувшем в кругу миланской элиты, когда Валли Тосканини, дочь знаменитого музыканта, отбила дядю Висконти у его жены, вышла за него замуж и стала графиней. Лукино написал на ее фотографии: «Валли, в те времена, когда она не была графиней». Задетая Валли спросила, а что бы он сказал, напиши кто-нибудь такое на фотографии его матери (которая тоже не была знатного происхождения). «Я бы сказал, что это хамство», — ответил Висконти. «Вот именно! Ты и есть хам», — парировала Валли. И сумасшедшему хаму не пришло бы в голову написать нечто подобное на фотографии Висконти. Его предки правили Ломбардией на протяжении столетий, знатнее его трудно было найти человека в Италии. И как художник, мыслитель, лидер он возвышался даже над зданием великого итальянского кино 1940–1970-х годов, которое строили совсем не графья. Главным соперником Висконти считался Федерико Феллини. Но игравший у обоих Марчелло Мастроянни как-то обмолвился: «Когда меня спрашивали, чем отличался Висконти от Феллини, я всегда отвечал, что Висконти был любимым учителем всех школьников, а Феллини — соседом по парте».
Однако были времена, когда небожитель Висконти, этот «сверх-Я» итальянского кино, еще не был режиссером. Но уже с присущей ему непреклонностью стремился им стать. В 1935 году он думает над экранизациями романа «Майерлинг» Клода Анэ и рассказа Гюстава Флобера «Ноябрь».
Разные по литературному стилю и качеству, они для Висконти соединены общим мотивом. И там, и тут — агония одиночества, попытка прикоснуться к вечности через любовь. Висконти сам был в это время влюблен в австрийскую принцессу Ирму Виндиш-Грец и чуть не женился на ней, но брак не состоялся, отчасти из-за негативного отношения к нему родителей невесты; она, кстати, происходила из не менее знатного рода. Возможно, еще и потому будущего режиссера волновал сюжет «Майерлинга» — любовь и двойное самоубийство австрийского кронпринца Рудольфа и его возлюбленной баронессы Марии фон Вечера: история, в которой тоже сыграли роль сословные предрассудки и аристократический снобизм.
Австрийско-немецкий тип красоты уже тогда привлекал Висконти; впоследствии он встретит и обессмертит его в лице своих актеров — Марии Шелл, Роми Шнайдер и Хельмута Бергера. Шнайдер воплотит мать Рудольфа — австрийскую императрицу Елизавету, Бергер — Людвига Баварского, его дядю. «Майерлинг» вскоре, в 1936-м, будет экранизирован, но не Висконти, а Анатолем Литваком, главные роли сыграют Даниэль Дарье и Шарль Буайе. В 1949-м этот же историко-мелодраматический сюжет станет основой фильма «Тайна Майерлинга» с Жаном Маре, близким знакомцем Висконти, в роли Рудольфа. В 1968-м за роман Анэ возьмется Теренс Янг, пригласит Катрин Денев и Омара Шарифа. Но к тому времени много воды утечет: и в 1949-м, и 1968-м уже совсем другие замыслы будут занимать воображение Висконти.
Увлечением молодости останется и «Ноябрь». Рассказ Флобера изображает «осень жизни» нервического молодого человека; романтическую тоску, разлад между душой и телом он пытается утолить, встречаясь с проституткой (опыт, знакомый Висконти). Похожий сюжет стал основой любительского фильма, снятого начинающим режиссером в 1934 году в Милане. Но попытки выйти на профессиональную орбиту ни к чему не приводят, хотя у Висконти были деньги и связи. Оба проекта — и «Ноябрь», и «Майерлинг» — обсуждались с зубром британской киноиндустрии Александром Кордой, а также с Густавом Махаты, чешским режиссером, чья картина «Экстаз» стала эротической сенсацией своего времени. И оба были похоронены.
В это самое время в жизни Висконти происходит перелом. До тридцати лет он вел образ жизни привыкшего ни в чем себе не отказывать плейбоя без систематического образования и определенных занятий. Харизматичный красавец и утонченный острослов, он пользовался огромным успехом у женщин и мужчин, вращался в элитарных светских кругах, близко дружил с Коко Шанель, общался с Жаном Кокто и всем остальным цветом парижской богемы. Чуть позже у Висконти появится еще один проект — фильм о жизни Шанель, он поедет в Голливуд искать продюсера, но и тут не преуспеет.