Тень Кукулькана

Глава 15 Нападение

Лагерь крусоб располагался в глубине сельвы, на небольшой возвышенности, окружённой болотами и густыми зарослями. В центре, под навесом из пальмовых листьев, у костра сидели двое: верховный вождь На-Чан-Кан и главный жрец Ах-Кукум. Рядом с ними лежали перевязанные шнурками палочки, символы заключённых договоров. Открытый, с Верховным вождём ишканхи, тайный, со жрецом Иш-Масом.

Ах-Кукум носивший титул Tata Polin (Хранитель креста) перебирал сухие листья, время от времени поднимая взгляд на вождя крусоб.

— Ты веришь этому жрецу, Ах-Кукум? — спросил На-Чан-Кан, и голос его прозвучал глухо, как ветер в пещере.

— Я верю в его ненависть, — ответил жрец, и на его губах мелькнула тень улыбки. — Иш-Мас ненавидит Тень Кукулькана, он говорил мне это в глаза, и сказал, что белый вождь отнял у него власть над душами, и что Кукулькан чуждый ему бог.

— И ты предложил ему сделку?

— Да, я предложил ему сделку, — кивнул Ах-Кукум. — Он отдаёт нам Тень, а мы помогаем вернуть власть старому вождю. Мы уходим к границам, а ишканхи остаются под властью тех, кто правил здесь до него. Он согласился и уже получил первую часть платы, немного серебра и обещание, что жрецы останутся не тронуты.

— Но ты не собираешься выполнять эту сделку до конца, -сказал вождь, и в его голосе послышалась насмешка.

— Сделка — это всего лишь сделка, — ответил жрец, и его глаза сверкнули в свете костра. — Мы получим Тень и захватим его семью. А потом… мы уничтожим всё это гнездо, чтобы ишканхи запомнили, что значит заключать договоры с крусоб.

На-Чан-Кан усмехнулся, обнажив редкие зубы.

— Расскажи свой план.

Ах-Кукум поднялся, подошёл к карте, нарисованной на шкуре, и провёл пальцем по линии, ведущей к селению ишканхи.

— Иш-Мас сказал, что Тень сейчас далеко, он ушёл в полевой лагерь и не вернётся до конца месяца. Это даёт нам время. Мы нападём на селение, когда его там не будет, и захватим его жену и дочь, а затем станем ждать. Когда он вернётся, то попытается их освободить, и тогда мы убьём его. Если же он не вернётся, мы убьём их у всех на глазах.

— А если он приведёт с собой отряд? — спросил вождь.

— Мы к этому готовы, — сказал жрец. — Я уже отправил разведчиков на тропы, ведущие из его лагеря, они сообщат, когда он тронется в путь. Мы перекроем все подходы к селению, и он не сможет пройти незамеченным. А если он попытается прорваться силой, мы устроим ему засаду.

Вождь долго молчал, глядя на карту, затем кивнул.

— Хорошо, — сказал он, — я отдам приказ воинам. Завтра на рассвете мы выступим. Но помни, Ах-Кукум, если мы не поймаем Тень, мы потеряем всё, и тогда даже твой Говорящий Крест не поможет нам.

— Не потеряем, — ответил жрец, и в его голосе послышалась холодная уверенность, — Кукулькан просто тень. А тени можно рассеять, и мы сделаем это.

Он подошёл к алтарю, стоящему рядом с костром, и начал читать молитвы, обращённые к Говорящему Кресту. Вокруг него собирались воины, готовясь к завтрашнему дню. В лагере уже не осталось сомнений: завтра они начнут решающую битву, которая должна изменить ход войны.

— Хорошо, — сказал На-Чан-Кан, — мы не станем ждать, когда он уйдёт из селения, достаточно того, что он останется с десятком воинов, и тогда мы нападём. Мы воспользуемся любой возможностью, чтобы подловить Тень Кукулькана, и поймаем его. Это сказал я, На-Чан-Кан.

— Да будет так! — приложил руку к сердцу верховный жрец крусоб, постоял так некоторое время и ушёл к себе.

Ночь прошла в сборах. Воины крусоб проверяли оружие, точили мачете и готовили припасы. Их насчитывалось больше трёх сотен, более чем достаточно, чтобы нанести удар, от которого ишканхи не оправятся. Ах-Кукум почти не спал, он всё думал о Тени Кукулькана, который стал легендой. Он слышал о нём от многих, и его ненависть к этому человеку уже походила на веру, которую он никогда не мог обрести. Он знал, что если ему удастся уничтожить его, крусоб получат власть над сельвой, и Говорящий Крест надолго окажется в безопасности.

На рассвете они выступили. Впереди передвигались разведчики, за ними все основные силы. Ах-Кукум шёл в центре отряда, неся перед собой священный символ — Крест, который, по его словам, давал им победу. Он знал, что это только начало. Настоящая битва начнётся тогда, когда они ворвутся в селение и увидят лицо Тени и лица членов его семьи. Он готовился к этому моменту, потому что знал: он станет либо его триумфом, либо его гибелью.

И этот день настал, лазутчик сообщил, что Тень Кукулькана, забрав с собой десяток воинов, ушёл в главное селение, к семье. Это весть обрадовала Ах-Кукума, значит, им удастся поймать сразу всех. Тень не сможет собрать всех своих воинов, а те, что находятся в полевом лагере, не успеют прийти к нему на помощь, ведь всё окажется решено за день.

Пока я размышлял, как поступить с предателем, ожидая наступления утра, за меня всё решили крусоб. Мой полевой лагерь располагался в одном дневном переходе от главного селения, там находились сто пятьдесят воинов, из которых я взял с собой лишь десяток. Ещё пятьдесят воинов жили в главном селении, и с окрестностей можно было собрать ещё около пятидесяти.

Дополнительно расставленные везде посты первой и второй линии обороны вмещали в себя около ста воинов. Со всего племени я мог собрать не больше тысячи воинов, плюс союзники привели бы около пятисот, и это максимум. Так что, силы оказались небольшие, намного меньше, чем у крусоб, но дело ведь не в количестве, а в их качестве, и в том, что наши противники не умеют воевать в темноте, а мы умеем.

Вышедших на тропу воинов крусоб заметили уже первые посты, и как они не старались обойти их бесшумно, ничего не получилось. Несколько моих разведчиков погибли, но смогли предупредить о наступлении врага всех остальных. Они успели выстрелить, и этот выстрел разбудил сельву. Взревели в ночи тяжким воем роговые трубы, оповещая всех о приближающейся опасности, запылали ярким огнём сигнальные костры.

Весь посёлок проснулся, я буквально только уснул в кругу семьи, прижавшись спиной к тёплому боку Ишчель, как подскочил, услышав тревожный сигнал, которому сам же и обучил своих воинов. Этот звук врезался в сон, как нож, и уже через секунду я стоял на ногах, нашаривая в темноте ремень с кобурой.

Одеться мне — только подпоясаться, так что сборы мои оказались недолгими. Я сразу понял, что предстоит тяжёлый бой, и что крусоб смогли опередить меня. Сначала я подумал, что они напали из- за ареста главного жреца, а потом сообразил, что нет, они напали, потому что планировали, просто так совпало.