Страница 25 из 72
— Хорошо. Тогда давайте отойдём туда. Я устал стоять, да и разговор у нас не на пять минут. Кстати, я не представился — меня зовут мистер Сэнс.
— Хорошо, мистер Сэнс, — сказал я, кивая.
Мы прошли под навес, там стояли два стула, стол, на нём бутылка виски, содовая и две кружки. Сэнс сел, жестом приглашая меня занять место напротив. Я не сел, а остался стоять, прислонившись к столбу навеса, чтобы видеть всю поляну и подходы к ней.
— Не желаете ли выпить? — спросил он, наливая себе.
— На работе не пью, — ответил я сквозь шейный платок, закрывавший лицо.
Сэнс усмехнулся, отпил глоток и откинулся на спинку стула.
— Значит, вернёмся к условиям. Губернатор понимает, что вы не хотите воевать против своей страны. Но вы ведь уже не совсем мексиканец, не так ли? Вы сейчас Барра-Юм, вождь ишканхи. Ваша страна теперь здесь, в этой сельве. Мы не просим вас убивать мексиканцев. Мы просим вас не мешать нам, когда мы станем защищать свои интересы. А если дойдёт до конфликта с юкатеками — это можно обсудить отдельно, как я и сказал. Но если вы решите воевать против нас на стороне Мексики, то… — он пожал плечами, и этот жест содержал больше информации, чем его слова, — то вы не сможете сохранить то, что построили здесь. Вы слишком умны, чтобы этого не понимать.
Я смотрел на него, чувствуя, как слова ложатся на весы, которые я не могу игнорировать. Он прав, я уже не тот Эрнесто де ла Барра, я практически вождь племени ишканхи.
— Я согласен на сотрудничество, — сказал я, и голос мой звучал ровно, хотя внутри я весь сжался, — но на моих условиях. Оружие поставляется в обмен на древесину или покупается за наличные. Мои люди не трогают ваших контрабандистов и лесорубов. Но я не даю вам право свободного прохода через мои земли. Каждый караван должен согласовываться с моим человеком. И если я узнаю, что через мои земли идут войска против мексиканцев, договор расторгается. Я не подниму оружие на своих соотечественников. Это моё последнее слово.
Сэнс допил виски, поставил кружку на стол и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его глазах мелькнула искра уважения или, может, просто холодного любопытства.
— Я передам ваши условия губернатору. Но предупреждаю: он не любит, когда ему ставят условия. Он привык диктовать их сам.
— Я тоже не люблю, когда меня ставят перед фактом, — ответил я. — Мы либо договариваемся, либо расходимся. Мне есть чем заняться в джунглях.
Он усмехнулся, но ничего не сказал.
— Через месяц вы получите ответ, — сказал он, поднимаясь. — Если губернатор согласится, то вы получите первую партию оружия или письмо от него. Если нет, что же… вы останетесь в своих джунглях, а мы продолжим делать то, что считаем нужным. Я дам вам знать через того же посредника.
Он кивнул мне и, не прощаясь, направился обратно, к штабелям брёвен. Я остался стоять под навесом, чувствуя, как будто вступил на скользкую дорожку, где можно сломать себе руку или ногу, а можно сразу голову. Ну что же, договор почти заключён. Оставалось только ждать и надеяться, что этот англичанин не окажется лжецом, а я пешкой в чужой игре. «Блин, да я и есть пока только пешка», — внезапно пришло мне в голову, и эта мысль окончательно испортила мне настроение.
Через несколько минут мои воины начали выходить из укрытий, я подал им знак, что всё в порядке, и мы двинулись обратно в джунгли, оставляя за спиной пустую поляну и недосказанный разговор.