Страница 79 из 87
Демону явно приходилось несладко. Он пятился, отступал, набычившись. За спиной у него выросли два огромных чёрных крыла, которыми он пытался не то нацелиться на тульпу, не то прикрыть её от лучей заходящего солнца, но крылья лишь трепетали, словно боясь приблизиться.
Сфера Семёновна наступала. Когда я взглянул на её лицо, у меня дрогнуло сердце, каюсь. Тульпа вышла на пик формы, она была даже прекраснее, чем в миг, когда вылезла из гроба. С неё хотелось написать картину, но не родился ещё такой художник, чтобы суметь передать эту невероятную, запредельную красоту, которая прямо сейчас, в прямом эфире, без регистрации и эсэмэс, спасала мир. Демон, видимо, пропустил какой-то крайне важный удар, и теперь его энергия хлестала в тульпу неистовым потоком, который ощущался даже нами, стоящими в добрых пятнадцати метрах. Даже у Серебрякова дрожали пальцы, когда он снова и снова нажимал на спуск фотоаппарата, укомплектовывая историю великолепными кадрами.
— Я не буду забирать у тебя всю энергию, — ворковала тульпа, надвигаясь на демона. — Ты будешь моим рабом.
— Уйди от меня! Уберись! Тебя не было в замысле мироздания, ты не должна существовать! — ревел в ответ демон, но его слова не интересовали тульпу.
— Поскольку ты недостоин питаться человеческими душами, я позволю тебе поглощать души бродячих псов.
— Я — величайший демон преисподней, сука!
— Ты будешь моей подставкой для ног и по моей команде станешь слизывать собачье дерьмо с моих каблуков.
— Передо мной трепетали империи! Моё имя…
— … а поскольку ты будешь моим псом, твоя новая кличка будет — Чарли.
— Нет!
— Добро пожаловать в рабство!
Как будто в колени демона кто-то всадил по пуле. Он со стоном повалился на них и склонил голову.
— Да, госпожа.
— Хороший мальчик. — Тульпа, наклонившись, похлопала демона по щеке. — Кто твоя хозяйка?
— Ты! Ты, госпожа!
— Назови моё имя. Назови меня Сферой Семёновной.
— Сфера Семёновна!
— Скажи, что я — госпожа Тулпанова.
— Я — твой раб, госпожа Тулпанова!
— Всё именно так, ты прав, Чарли. А теперь — целуй мои ноги. И не вздумай даже задеть меня своими рогами, тварь! Иначе я на год отлучу тебя, и ноги мне будет целовать Зиновьев. А тебя я заставлю смотреть.
— Нет! Прошу тебя, госпожа Тулпанова, только не это!
— Я сяду на тебя верхом…
— Я почту это за величайшее счастье!
— Ты повезёшь меня в преисподнюю и объявишь, что ты — моя псина, а я — твоя госпожа. И мир содрогнётся от хохота обитателей дна!
— Да! Да, госпожа, втопчи меня в грязь! Уничтожь меня, я червь пред тобой!
— В принципе, я закончила, — повернулась к нам тульпа. — То есть, я буду вытирать ноги об эту тряпку ещё лет примерно тысячу, пока от него не останется лишь горстка пепла, но опасности он уже не представляет. Ты ведь не представляешь опасности, Чарли?
— Нет, госпожа!
— Мне не нравится твой голос, он жалок. Отныне, если я не прикажу говорить, ты будешь лаять. Один раз — да, два раза — нет. Ты понял меня?
— Гав!
— Хороший мальчик. Рядом!
Сфера Семёновна подошла к нам. Демон на четвереньках двигался рядом, глядя в землю.
— Можно погладить? — спросила вдруг Танька.
— Можно, — любезно разрешила тульпа. — Он не кусается. Ты же не кусаешься, Чарли?
— Гав! Гав!
— Умница, деточка.
Танька наклонилась и погладила гладкую демоническую башку между рогов. Демон издал утробное рычание. Танька отдёрнула руку.
— Не бойтесь, Татьяна Фёдоровна. Он так делает, когда доволен. Ты ведь доволен, щеночек?
— Гав!
— И что, это всё? — спросил Серебряков. — А как же… Я не знаю… эпическая битва? Треснувшее мироздание?
— Не тот жанр, — покачал я головой.
— Хм! Ну, что ж… Сфера Семёновна, вас не затруднит попозировать с вашим питомцем? Да, вот так. Поставьте ногу ему на спину, благодарю… И голова. Подбородок вот так, это подчеркнёт вашу надменность. Великолепно, благодарю вас! Какой кадр!
Идиллию разорвал вопль, донёсшийся с обратной стороны дома. Голос изначально принадлежал Зиновьеву. Потом к нему добавился килькин. И вдруг голос Зиновьева оборвался, а килькин остался.
Я побежал в обход дома, за мной поспешили остальные. Вот и крик Кильки заглох. Я увеличил скорость. Ну что они там придумали? Теперь, когда дети в безопасности едут домой, когда призраки уничтожены, а демон обуздан, когда осталось всего лишь вложить много-много денег в ремонт, и жизнь войдёт в прежнее русло, эти двое затеяли орать за нашим домом. Зачем⁈
Выскочив на край заполненной молочной жидкостью воронки, я замер. Снял шляпу и прижал её к груди. Точно так же поступил Серебряков — сначала, правда, поставив фотоаппарат. Танька ойкнула.
— Он что — покончил с собой? — тихо спросил Боря.
— Как и подобает ничтожеству, — холодно сказала тульпа.
— Гав!
— Солнышко моё, к тебе никто не обращался. Лежать!
Демон распластался на животе и замер, неподвижный. Тульпа придавила его ножкой в изящной чёрной туфельке.
Килька плюхался посреди водоёма. Он вынырнул с инвалидным креслом — то было пустым. Фамильяр не сразу это понял. Он воздел кресло над собой, с воплем отбросил его. Затем подгрёб, схватил и поплыл, загребая одной рукой, к берегу — спасать хозяйское имущество. Тут же сообразил, какой ерундой занимается, всхлипнул и, отпустив кресло, нырнул вновь.
— Я не хочу так, — сказала Танька. — Это слишком страшно…
— Жизнь… — начал было я.
Не дали мне закончить мудрую мысль. Может, и к лучшему. Ничего там мудрого по факту не было. Нельзя ничего сказать мудрого в ситуации, когда единственно верным решением будет — молчать.
Зиновьев всплыл. Не то слово, конечно. Он взлетел торпедой из глубин метеоритной воронки, выскочил из воды по пояс и заорал, воздев к небу лицо тридцатилетнего мужчины.
— А-а-а-а-а-а-а-а-а! Да! Жизнь! Я чувствую биение жизни в своих венах! Ничто не закончено! Килька — шампанского, бездельник! Немедленно шампанского! Того, особенного, с лошадью — мы будем праздновать! Тащи все ящики! Я буду здесь жить!
Зиновьев рычал и хохотал, колотил руками, пытаясь остаться на поверхности — складывалось впечатление, что плавать он не очень хорошо умеет.
Килька вынырнул вновь с креслом, уставился на хозяина широко раскрытыми глазами.
— Хозяин! Да что же это… Да как же вы так?.. Кресло…
— Сожги эту дрянь, она мне больше не нужна! Сожги — и неси шампанское! Неси еды! Накрывай столы, сегодня будет пир.