Страница 28 из 87
— Я уже в том возрасте, когда можно себе позволить не руководствоваться чувствами.
— И всё же — прислушайтесь к ним. — Тульпа самым наглым образом прикоснулась к моему плечу. — Признайте, что пять лет назад вы приняли решение, которое лишь отсрочило решение проблемы. И знали об этом уже тогда. Пришёл час исправлять ошибки.
Визит не занял часа. Когда я вышел за ворота, извозчик обнаружился неподалёку — спал на козлах, низко надвинув шляпу на глаза. Я хлопнул его по коленке, тот встрепенулся.
— А⁈ А, барин… Куда теперь?
— Давай к дому Соровских.
— Это куда каменюка упала?
— Нет! А впрочем… Да, давай туда. Там посмотрим.
— Барин?
— Ну?
— А тут что, живёт кто-то? Сколько проезжал — как будто пустой дом стоит. Аж жуть разбирает.
— Живут, — поморщился я. — Если можно назвать такое жизнью. Поехали.
Пока ехали, я немного успокоил взвинченную нервную систему. Ситуация, конечно, сложилась… И что с ней делать — совершенно непонятно.
— Диль! — позвал я.
— Да, хозяин? — появилась рядом фамильярка.
— Насколько ты погружена в ситуацию с Зиновьевым?
— Эм… Твои дети были у него в гостях, призванные магией Ананке?
— Неглубоко… Ладно, слушай.
Я рассказал обо всём, что видел и слышал. Диль внимательно выслушала и пожала плечами:
— Так что тебя беспокоит, хозяин? Скоро всё само уладится. Детей он не отобьёт, как бы ни старался. Разве что пропишет это на бумаге и сожжёт… Но он только чтобы залучить их к себе один раз потратил столько энергии, что к тебе упал метеорит. Любовь будет стоить ещё дороже, особенно затмевающая любовь к родителям.
— Да я за эту сторону не переживаю. Мне грустно оттого, что я собственноручно устроил токсичные созависимые отношения, которые вот-вот приведут к трагической развязке. И пусть оба участника этих отношений не вызывают у меня симпатий, и так им обоим и надо, но… За всё время, что я… тут… ещё никто не был наказан столь страшно и безнадёжно. Мне не нравится.
— А Назимов?
— А что Назимов? — Я пожал плечами, вспомнив оскандалившегося ректора академии на Побережной.
— Он так и сидит в тюрьме.
— Ну так он себе честно наскрёб и честно сидит. И у него там каждый день миллион шансов увидеть Бога. А у Зиновьева таких шансов нет, он погребён в себе. У тульпы их и вовсе никогда не было…
Диль с минуту молчала, потом тихо произнесла:
— Хозяин, ты позволишь мне высказать правдивую, но неприятную вещь?
— Валяй.
— Когда любую проблему можно решить так, чтобы все остались, в целом, счастливы, а негодяи получили по заслугам и их не было жалко — это называется «детство». Чтобы повзрослеть, необходимо принять, что не каждому дано, как ты говоришь, «увидеть Бога». И даже не всем нужно…
— Хочешь сказать, что у нас меняется жанр?
— Может быть. Всё когда-то меняется. Даже мы, фамильяры, не остаёмся неизменными.
— Грустно как-то.
— Что поделаешь.
— Вот я тебя и вызвал, чтобы ты прикинула, что можно поделать. Может, изъять тульпу и вернуть в тюрьму?
— И сколько проживёт человек, у которого отобрали то единственное, что он любил?
— Да что ж такое…
— Не всё заканчивается хорошо, хозяин. Не всё можно спасти.
— Давай поспорим.
— Со мной⁈
— Угу. На выходной. Я ставлю на то, что в итоге эта ситуация разрешится максимально позитивно каким-то совершенно неожиданным образом, и не надо будет никого жалеть.
— Неделя выходных, — подумав, предложила Диль.
— Неделя так неделя. А что получу я?
— Ты не выиграешь, хозяин…
— И всё же?
— Что я могу предложить? Я и так в полном твоём распоряжении.
— Будешь неделю ходить с хвостом и ушками и в каждой фразе употреблять «ня».
— Хозяин! Это совершенно не вписывается в мой стиль и образ!
— Но ты ведь ничем не рискуешь?
— Да, но… Но зачем тебе такая дикая фантазия?
— Сам не знаю. Но, может, это будет весело…
Тут экипаж остановился, и кучер крикнул:
— Приехали, барин! Экая тут оказия!
Перед тем как выйти, я выглянул в окно, и у меня отвисла челюсть.
Призраки зря времени не теряли…