Кисельные берега

Исходил из того, что радиоактивное излучение — это таки поток частиц, как и свет. Вот и пытался их нащупать, сканируя при помощи магии мельчайших частиц воздух над воронкой, стену дома, землю вокруг воронки. Я ничего не мог найти, однако не успокаивался, поскольку внутрь воронки меня что-то не пускало. Она хранила свои тайны, и вся тысяча Мережковских противилась вторжению, как живая.

Вот и как к этому всему относиться, спрашивается? Завтра надо своим какой-то отчёт дать, вердикт вынести. Либо им можно возвращаться в дом, либо…

А как возвращаться в дом, когда тут за дверью чёрного хода — пропасть? У нас дети, между прочим. Глубина, навскидку, метров десять, хватит руки-ноги переломать.

Что находится на дне воронки, я понять не мог. Складывалось впечатление, будто ничего там и нет. Дело в том, что даже в ясный день — а день отстоял именно что ясный — туда как будто бы не проникали солнечные лучи.

Представители управы спускаться не стали, но пообещали, что однажды придут подготовленными, и вот тогда…

Из глубины дома раздался звонок. Доктор, не дожидаясь понуканий, отправился разбираться, в чём дело. Я же со вздохом сел на пороге и свесил ноги в воронку. Не потому, что я гораздо отважнее специалистов из управы, а просто как-то так машинально получилось. Спохватился мгновение спустя, дёрнулся было, но тут же успокоился.

Ноги выжили. Никаких экстраординарных ощущений.

— Ладно, — сказал я. — Давайте рассуждать логически. Ну, бахнулся метеорит на задний двор. Бывает. Редкость, но бывает. Слабый взрыв? Пропавшая земля? Исчезнувшие валун и деревья? Очень просто: метеорит магический. Странно это? Ничуть. Коль скоро уж в этом мире существует магия, наивно предполагать, будто она существует только на Земле. Скорее всего, управа придёт к выводу, что мне посчастливилось стать обладателем ещё одного источника. На этот раз, правда, исчерпаемого. Наверное, исчерпаемого. Ну, исчерпаем его как-нибудь. Воронку закопаем… чем-нибудь. Наверное, можно взять землю где-то, где она не так сильно нужна. И знаете, что? Это даже хорошо! Это — знак! Повод заняться, наконец, задним двором. Облагородить его существеннейшим образом, а вернее, воссоздать, возродить из пепла. Сделать качели, возможно, карусель. Пока дети маленькие, они смогут на ней крутиться, а как подрастут — будут просто сидеть и пить пиво. И мы с Серебряковым тоже сможем сидеть…

Тут у меня за спиной что-то вспыхнуло с лёгким хлопком. Я подпрыгнул на месте, повернулся, заранее на всякий случай поднимая волосы дыбом и предвкушая новый микрометеорит…

— Прошу прощения! Напугал? — бодрым тоном осведомился Серебряков. — Не смог удержаться: такой кадр!

— Что. Это. Такое? — спросил я, поднимаясь навстречу монстру, напоминающему гармошку на треноге. Только с линзой.

— Это? — Серебряков любовно погладил чудовище. — Это, Александр Николаевич, новинка, которая вскоре изменит мир. Принёс похвастаться. Фотографический аппарат. Создаёт неотличимые от реальности изображения. Как художник, только работает быстрее и достовернее. Вот, полюбуйтесь!

Я глазам отказывался верить, но Вадим Игоревич приподнял тряпку, стыдливо прикрывающую заднюю часть фотоаппарата, и вынул оттуда фотокарточку девять на двенадцать. Протянул её мне.

На снимке был я. Сидящий в дверном проёме и что-то, судя по поднятой в выразительном жесте руке, увлечённо доказывающий пустоте.

— Вижу, что у вас нет слов, — удовлетворённо заметил Серебряков. — Предлагаю употребить сливового сока с закусками, раз уж я так удачно зашёл.

И он был абсолютно прав. Слова не находились.

Вообще, конечно, это странно, что в мире до сих пор никто не изобрёл фотоаппарат. Но, как я неоднократно замечал, магия в принципе сильно изменила ход истории. Существовали художники, имелись маги-иллюзионисты, было их не так чтобы мало, и никому особенно не хотелось заморачиваться, изобретая фотоаппарат. И всё-таки — вот он. Причём, минуя стадию дагеротипии и сразу перейдя к чему-то вроде Полароида.

Снимок был цветным и качеством не уступал реальности.

— Работает на амулете, естественно, — тут же огорчил меня Серебряков, объяснив всё магией. — Амулета хватает на десять кадров, затем требуется наполнение. А в основе лежит, как мне объяснили, принцип вашей магии мельчайших частиц!

— Кто изобрёл это чудо?

— Какой-то московский маг.

— Это прекрасно. Идёмте. Сливовый сок — прекрасная идея.

Мы заняли столовую. Доктор подал бутылки и закуски, сам присоединяться не стал, хотя я пригласил. Сказал, что хочет лечь пораньше. Возраст, мол. Привычки меняются. Уже тяжко сидеть заполночь, с учётом того, что утром надо вставать и работать работу.

— Ладно вам, — попытался я урезонить доктора. — Я ж один тут, без семьи. Выспитесь как следует.

— Ни-ни-ни, Александр Николаевич. Благодарю, однако же — режим. В вашем возрасте вы ещё не знаете, сколь страшна бессонница.

— Что за эпоха такая пошла, — пожаловался я, разливая сок, когда доктор ушёл. — Из каждого, прости-господи, утюга: возраст! вы молоды! вот повзрослеете! Складывается впечатление, будто людям говорить больше не о чем, кроме как о возрасте.

— Давайте поговорим о метеорите.

— Вот! Ну, вот, интересная же тема для беседы!

— Особенно в нашем с вами возрасте.

— Вадим Игоревич…

— Шучу всего лишь, Александр Николаевич! Ну, долгих лет нам жизни!

— Хочется процитировать супругу: фр на вас, в самом деле. Будем!

Вадим Игоревич, однако, как человек культурный и образованный, выпив, сразу сделался серьёзен. Вытер усы.

— Можем ли мы говорить конфиденциально?

— Наверное. Диль!

— Да, хозяин?

— Не занята?

— Присматривала за близнецами, но они как будто бы спят.

— Ладно. Садись. Сыру хочешь?

— Благодарю, хозяин.

— Никто нас не подслушивает?

— Нет, всё совершенно чисто.

— Отлично. Бди. Мы будем беседу вести велемудрую, а ежели вдруг почуешь кого…

— Доложу.

— Итак, Вадим Игоревич, что вы такого серьёзного хотели сказать?

Серебряков подвинул к себе вновь наполненный бокал и вздохнул.

— Что ж, к делу, Александр Николаевич. Я полагаю, что вам и самому эта мысль в голову приходила: метеориты — явление редкое, а магические метеориты — это уж вовсе бог знает, что такое. Про такое лишь легенды существуют.

— И?

— Клоню к тому, что не замешана ли тут магия Ананке?