Страница 46 из 77
— Со слов хозяина, той же ночью, — сказал я. — Хозяину я не верю, но здесь ему врать незачем, он это сказал, еще не поняв, о чём мы спрашиваем.
— А Нюша? — спросила Ксюша.
— Нюша выпадает, — сказал я. — Другое утро, время суток, другая длительность. Её мы держим отдельной строкой и в общий ряд не суём.
Денисов записывал.
— Дальше выключение, — сказал я. — Паскаль встал на пустыре около трёх. Сурок вернулся домой в двадцать минут пятого, обратная дорога у него заняла час двадцать, значит, повернул он около трёх, в ту же минуту, что встал Паскаль. Мшистый вышел из состояния на пустыре тогда же. По одному их никто не отпускал. Выключили всех разом.
— Значит, таймер, — сказал Денисов.
— Да, — согласился я и взял линейку.
Дальше я собирался сделать то же, что делал вчера. Продлить лучи вперёд, добавить два новых и посмотреть, как они лягут на ту точку между полем и садоводствами.
Я приложил линейку к синей линии. Затем к линии с Гражданки.
— Михаил Алексеевич, — обратилась Смолина.
Я поднял голову.
Она стояла с другой стороны стола, чуть наклонив голову, и по лицу было видно, что она третий раз перечитывает про себя одно и то же и не верит.
— Вы лучи не туда ведёте, — сказала она.
— В смысле?
Смолина поставила палец на нашу клинику.
— Здесь у вас две метки, — сказала она. — Красная и синяя. Оба зверя вышли из одного здания. Из одной двери, если совсем точно.
— Из одной, — сказал я.
— Красная пошла на юго-восток, — сказала Смолина и провела пальцем. — Синяя на север. Вперёд эти две линии расходятся. Они никогда не сойдутся. Из одной точки два расходящихся луча вперёд не пересекаются.
Она подняла палец и вернула его обратно на клинику.
— Сойтись они могут только в одном месте, — сказала Смолина. — Здесь. Там, откуда вышли.
В смотровой стало тихо.
Я смотрел на карту, мне понадобилось какое-то время, чтобы признать очевидное.
Вчера я стоял над этим столом и продлевал линии карандашом, пока они не сошлись. Синюю за пустырь, красную за промзону, зелёную обратно, в ту сторону, откуда пришёл Мшистый. Они сошлись, я обвёл точку и построил на ней теорию.
Всю прошлую жизнь я разносил ординаторов за то, что они сначала ставят диагноз, а потом подбирают под него анализы. Вчера я сделал ровно это, на вторые сутки без сна, стоя перед четырьмя людьми, которые мне поверили.
— Екатерина Андреевна права, — сказал я. — Я ошибся.
Денисов перестал писать.
— Точки между полем и садоводствами не существует, — сказал я. — Я её нарисовал сам. Я взял три линии, продлил каждую в ту сторону, в какую было удобно, и получил пересечение, которое получил бы с любыми тремя линиями, если тянуть их достаточно долго. Точки сбора нет.
— Так, а куда они шли? — спросил Саня.
Я посмотрел на карту заново, уже без линейки.
Из нашей двери выходили две линии и расходились. Оставались три, и каждая из них начиналась у чужого дома. Я повёл пальцем по той, что шла с Гражданки строго на север, по Пискарёвскому, и палец пришёл в наш квартал. Я повёл по линии от парка, той, где сурок развернулся на полдороге. Она легла рядом.
Третью вести было незачем. Мшистый прошёл её сам и встал в кустах на пустыре.
— Они сходятся, — сказал я. — Только не там, где я вчера рисовал.
— А где? — спросил Денисов.
Я поставил карандаш на нашу метку.
— Здесь, — указал я. — Трое шли сюда. Зверь с Гражданки, сурок за парком и Мшистый. Ни один не дошёл, всех выключили по дороге, и Мшистого выключило на пустыре в ту же минуту, что Паскаля.
— Погодите, — сказала Смолина. — Паскаль на этот пустырь пришёл отсюда.
— Пришёл, — сказал я. — А Мшистый шёл к нам и встал на том же месте. Они встретились в одной точке, потому что двигались навстречу друг другу.
Никто не сказал ничего.
Пять линий и одна точка, и стрелки на них смотрят в противоположные стороны. Двоих отсюда гнало, троих сюда вело, и делалось это в одну ночь, и кончилось в одну минуту.
— Значит, дело не в том, куда они шли, — сказала Смолина.
— Дело в том, что все пятеро привязаны к одному адресу, — понял я.
Ксюша стояла над столом и смотрела на карту, я видел, как она ведёт глазами от точки к точке, от Гражданки к парку, от парка к нам, и как она возвращается на нашу метку и остаётся на ней.
Потом она подняла голову.
— Михаил Алексеевич, — осторожно сказала она. — Что им нужно от нашей клиники?