Страница 24 из 77
Она была в кофте, накинутой поверх халата, и куталась в неё, обхватив себя руками. Постояла на верхней ступеньке, глядя во двор.
— Ксюх! — Саня поднялся. — Ксюх, иди сюда, он лапу поставил! Сам поставил, четыре шага сделал, я не вру!
— Молодец, — улыбнулась Ксюша.
Она не посмотрела на собаку.
Она смотрела на Саню, и смотрела так, как смотрят, когда решение принято заранее и осталось только произнести.
— У тебя скула синяя, — сказала она.
— Ну упал я, — ответил Саня.
— Джинсы были в грязи по колено. Куртка в глине. Ты вчера пришёл в два часа ночи, и тебя не было двенадцать часов, — она говорила ровно, перечисляя, будто зачитывала лист наблюдений. — Ты рассказал всем про яму. Про корешей, про то, как ты орал, про бой, про то, как они убежали.
— Так и было, — сказал он.
— Я знаю, что так и было, — Ксюша спустилась на одну ступеньку. — Только ты пропустил кусок. Между «они убежали через гаражи» и «собаку мне отдали». Ты про всё говорил подробно, а тут перескочил.
Саня открыл рот.
— Да там неинтересно, Ксюх, — сказал он. — Постояли, поговорили, я попросил, они отдали. Скучное всё.
— Скучное, — повторила Ксюша.
— Ну да, — сказал Саня.
Ксюша молчала какое-то время.
— Я пропуск слышу, Саня, — сказала она. — Я целый день сидела и слушала твоё молчание в телефоне. Так что не надо мне про скучное.
Она поправила кофту на плечах.
— Не хочешь, не говори, — сказала она. — Это твоё дело. Я сама спрашивать не буду.
И развернулась к двери.
Саня стоял внизу, у крыльца, с поводком в левой руке.
Правая была в кармане куртки, где во внутреннем шве, лежал маленький свёрток из лавки, который он таскал с собой вторые сутки. Пальцы сжались на нём.
Он открыл рот.
— Ксюх, — сказал он.
— Что? — спросила она.
Она остановилась в дверях, спиной, положив ладонь на косяк.
Саня посмотрел на её спину, на дверь, на собственный кулак в кармане.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Спокойной, — ответила она.
Дверь закрылась.